September 28th, 2017

Лимонов

Взлёт и посадка. Ожидания травы


Из-за поломки и задержки, мы летим субъективно долго и, от непривычки и напряжения, сильно устаёт спина, она заранее уже устала от ожидания долговременного полета и выпадения из календаря, а тут ещё оттяжка из-за этой поломки, увеличившей полёт на целый час.

Дисциплинировано терплю и все терпят, претерпевают и переживают неудобства, особенно люди больших размеров и корпулентные, также не везёт длинноногим, хоть в чём-то мой рост способен пригодиться – ведь я уговариваю себя тем, что устаю меньше других, что методологически неверно: чувства других не должны волновать, в зачет идёт только собственная переносимость/непереносимость.

Мы летим, всё более вовлекаясь в предчувствие прибрежного рахат-лукума, разлитого в рыхлом, точно песок, прибрежном воздухе, точно цвета имеют вкус – небесно-голубой с привкусом пряничной патоки, желто-песчаный – с текстурой печенья, кирпичный – с послевкусием кирпича, размоченного водой.

Все ждут лета и большого пространства с незакрытой второй скобкой – отсутствие этажности и нарочито человеческий ландшафт (если смотреть на Римини или на Равенну сверху вспоминается Сезанн), имеющий нарочито человеческое измерение всей этой запущенности – процесса, давным-давно запущенного в неостановимость, вместе с медленным одичанием палисадников и садов, зарастающих прожитым временем и плавно переходящих в песок пляжей.

Важно уйти от ожиданий, предложенных путеводителем, выковыривающим из него изюм; город всегда иное – набор длительностей и складок, заставляющих взгляд загибаться за угол, если и опережая фланёра, то на какие-то пару минут, а то и того меньше.

Collapse )
Лимонов

Первый глоток


Воздух в Римини фигурист, наварист, складчат; бархатный, словно портьера, он струится, подобно древнему фризу, в каком-нибудь направлении. И, если начинает опережать твоё направление, то превращается в ветер. Точнее, в ветерок, так как внутри такого лета сильных ветров не бывает.


Collapse )
Лимонов

Думы о родине

Все никак невозможно оторваться от родной речи. Кажется, что в Римини большинство говорит по-русски. Дело даже не в том, что в аэропорту, похожем на районный автоцентр, кроме российских пассажиров никого не было. Сев в городской автобус, чтобы доехать до вокзала, тут же угодил в жаркие разговоры двух итальянок мариупольского происхождения. С ними же, в ожидании поезда (и не только с ними), столкнулся уже на перроне, чтобы вновь начать вечный спор славян между собою. Хотя никакого спора, если честно, не вышло. Враги у нас общие. Но и в очереди к билетной кассе подошла сначала одна питерская девушка, затем другая – тоже едут в Равенну, а не знали, что билеты следует компостировать на перроне. Можно, конечно, прикинуться «человеком мира» и надеть тёмные очки (солнце отогрело мне макушку минут за 15, хотя питерская барышня жаловалась на вчерашние дожди), но от себя всё равно не сбежишь, да и зачем сбегать, если я сам себя устраиваю без всяких «вполне»?

Collapse )
Лимонов

Поездка как текст. Текст как перемещение из одной точки в другую

Путешествие выполняет те же функции (и потакает тем же потребностям), что и написание текстов, немного иными средствами, конечно. Правда, текст уже сам по себе результат, хотя, возможно, и промежуточный, а путешествие только стремиться осуществить свои преобразования, но главное же во всём этом не то, что будет. Но то, что уже есть – одинокая фигура путника, как бы лишённого, подобно былинке, своего веса; носимая по необъятным территориям, способным пробуждаться лишь под взглядом странника – и вновь засыпать вечным сном, стоит их покинуть. Текст тоже путешествие и перемещение по формам априорного опыта, голимое одиночество голого человека, оставляющего следы на прибрежном песке…


Collapse )
Лимонов

Национальный музей Равенны. Фрески Пьетро да Римини

Честно говоря, я искал, где в Равенне выставляют средневековую живопись, но для этого надо идти в Музей изящных искусств на улице Мира, который оказался недалеко от дома.
Но пока я до него шёл, картины смотреть расхотелось - судя по сайту, коллекция здесь состоит из сплошных второстепенностей, тем более на фоне фресок и, тем более, мозаик, блистающих буквально по соседству в той же церкви Санта-Аполлинаре Нуово.
Равенна не место, где следует искать и смотреть живопись. У неё иные специалитеты и это видно даже моим, невооружённым глазом.

А в Национальный музей хотелось ещё зайти и потому, что он находится в одной охранной зоне с Сан Витале и Мавзолеем Галлы Плацидии. Правда билеты туда разные - в музей отдельный вход, а два шедевра с мозаиками включены в городской общемузейный билет за 9.50 (действует неделю), вместе с Санта-Аполлинаре Нуово (был вчера), Археологическим музеем у Дуомо (даром не надо) и баптистерием Неониано (тоже у Дуомо).

Мне хотелось ещё раз зайти в Сан Витале, посмотреть на иллюзионистские фрески, но за один день пост охраны переместился с точки по периметру музейной зоны внутрь - как раз на границе Национального музея и дороги, ведущей к церкви и мавзолею, так что гештальт, связанный с ними оказался не закрытым.

Национальный музей оккупировал два (?) бывших бенедиктинских монастыря с двумя типовым клуатрами, в которых разместили часть мраморных римских и средневековых надгробий, остатков скульптур, колонн и прочих архитектурных украшений.
Всё тоже самое, только более ценное и цельное (в основном греческие и римские скульптуры, украшения колонн и фасадов)размещены в залах первого этажа, окружающих первый внутренний дворик.

Есть там, разумеется, всяческие забавные вещицы, но у меня для их адекватной оценки настоя не было - меня звала живопись. Впрочем, если судить по сайту и планам музея, живописи там не очень много - полтора десятка икон и всё.

Collapse )