September 27th, 2017

Метро

Мои твиты

  • Пт, 16:39: Снова ездил в "Зарядье", проверял впечатление. Оно не изменилось. Особого хаоса не заметил. Порядка стало больше, растений и людей - столько же. Ну, то есть, расхождение с информационной повесткой вопиющее. На обратном пути, правда, поднялась такая пылевая буря, что меня едва не унесло вместе со всем парком.
  • Пт, 16:53:Погода сегодня лихорадочная как болезнь в острую стадию - то дождь, то жар, то снова дождь (дважды попал под), то грубый ветер. Ну, и дела, соответственно, тоже лихорадит - который раз наблюдаю, как повседневность копирует климат. Почти буквально калькирует физиологию дня.
  • Пн, 16:59: Прошел весь основной проект 7-ой московской биеннале в Новой Третьяковке с его куратором Око Хасегава и правильно сделал: возле каждой работы она останавливалась и объясняла, что хотел сказать художник.
    И, как это теперь часто водится, художник зашифровал в своей работе (точнее, задокументализировал) какой-то большой, отвлечённый нарратив - или чью-то историю, или провёл исследование, журналистское или научное, или же перед этим сделал акцию, посвящённую тому-то или тому-то.
    За каждым объектом или инсталляцией таится сокрытый в нём многослойный контекст, совершенно не считываемый без посторонней помощи, так как каталоги ещё не подвезли, да они и дороги, наверняка, а этикетки сообщают лишь имя автора и материалы исполнения.
    Эспликация мне помогла только один раз, когда, дойдя до финала (основной проект биеннале базируется в Новой Третьяковке на месте экспозиции новейших течений и как бы встроен в постоянную выставку - доходя до конца лабиринта Око Хасегава, посетитель попадает в зал шестидесятников и может углубиться дальше в самый что ни на есть соцреализм с вождями) я понял, что так и не нашёл работ Мэтью Барни. Подумав об этом, тут же увидел его фамилию на четырех специально сделанных к проекту Око Хасегава работах - небольших золотых пластинах, с которых, видимо, можно делать отпечатки.
    Схожие листы показывали на выставке Моранди в ГМИИ - с них как раз и печатались его знаменитые гравюры. Что своим золотым квартетом хотел сказать Барни я так и не узнал, так как ближе к концу Хасегава слилась, сославшись на отсутствие времени (вечером еще одно открытие), но и того, что она рассказала раньше, мне хватило - три часа топтался за ней хвостиком.
    Основной биенальный проект занимает полтора этажа и называется "Заоблачные леса". Он не про экологию (хотя и про нее тоже), но про взаимоотношения поколений традиционалистов (людей леса) и молодежи, живущей на и в цифровых облаках. Соответственно, техногенные установки чередуются с залами квазинародной живописи или, ну, да, с экологическим видео. Традиции и новаторство, дигитальность и промыслы, все это перемешано в достаточно затейливом порядке.
    Для Хасегавы построили сплошной лабиринт, не предполагающий отклонений и вариантов маршрута - идти можно только так, как и раньше, когда приходил на основную экспозицию российского искусства второй половины ХХ века.
    Но разыграла она эту анфиладу крайне эффектно, чередуя ярко освещённые залы с громоздкой живописью или наукоёмкими инсталляциями с темнотой зрительских залов, отгороженных от светлых пространств двойными шторами (народ гарантировано набьёт себе на этой выставке массу синяков и шишек, так как все в этих занавесках постоянно путаются и сталкиваются; будьте осторожны).
    Только привыкнешь к дневному свету, как попадаешь в темень. Ну, и наоборот - сядешь у очередного медитативного фильма (Хасегава предсказуемо представляет массу японских художников с их обязательным дзен-буддизмом-минимализмом, природой-цветами-букетами), глаза адаптируются к мгле, а уже пора двигаться дальше.
    Между двух залов, в отсеке у лестницы, где Андрей Ерофеев проводил временные выставки с эксклюзивными росписями, выставили главную (пожалуй, единственную, за исключением Олафура Элиассона) статусную замануху - часть дигитальной выставки Бьорк с проекциями, которые надо смотреть в 3д-очках. Но сегодня она еще монтировалась и клипы не работали. Сначала мне с этой выставкой не повезло в Лондоне, теперь вот не посмотрел её в Москве.
    Сама идея позвать на основной проект метафизическую японку очень уместная - во-первых, размахом, на который только и способны жители маленьких жилищ: работ всего 51, размещены они без тесноты и какой бы то ни было жадности - чаще всего по одной на выгородку.
    Во-вторых, никакой политики и общественной проблематики, на чём сделала акцент во вступительном спиче Зельфира Трегулова - мы, мол, показываем не критические рефлексии, но чистое искусство, которое может быть только искусством, о чём, де, мы все уже успели позабыть. Этот весьма забавный компромисс, правда, слегонца прихрамывает, так как если бы все работы были пластически самодостаточны, то они не бы нуждались в многословных объяснениях, которые, несмотря на адскую усталость и тоску в глазах, Хасегава отработала практически во всех экспозиционных отсеках.
    И я-то теперь знаю, что деревья с лампами в неочевидном закутке, похожем на бытовку, выделяют предчувствие бури, для чего только надо закрыть оббитую войлоком дверь, оставшись внутри, чтобы эти предчувствия накопились да прочувствовались (эта работа мне больше всех и понравилась, так как её все проходят мимо, а закроешься - и, как в комнате отдыха и медитаций, никого нет и ничего не слышно).
    А еще я знаю, что в мутных аквариумах - работа француженки, соорудившей что-то вроде перегонного аппарата (он стоит тут же и фунциклирует), порождающего облака, тут же попадающие в экспозиционные боксы.
    Про жизнь геев надо искать картины, истыканные иголками - они висят в "Зале племён", среди современных живописных примитивов, а вот ящики с землей, поставленные как бы каскадом у парадной лестницы на третьем этаже - это история иранских садов, которые изучал один американский ученый, параллельно шпионивший на ЦРУ.
    Так что когда увидите бумажки на этой земле, знайте, что это сканы оригинальных донесений об иранском военном перевороте. А на фоточке, которую я вставил первой в пост, кураторша стоит на фоне инсталляции, рассказывающей про контрабанду деревьями.
    Но вот как обо всем этом узнают остальные люди, которые придут в Третьяковку на Крымском валу в ближайшие четыре месяца? Кто им скажет, что триптих в фойе посвящён Родченко, а бумажные айсберги в фойе перед отсеком с Бьорк сделаны из спрессованных и окрашенных в основные цвета гугловских запросов?
    Ведь против обычной продолжительности московских биеннале, всегда укладывавшихся в месяц, эту будут демонстрировать и после нового года.
    Всё это, словами классика, "немного скучно и гигиенично", особенно на фоне парка Зарядье, совершенно случайно открывшегося практически вместе с биеннале. Вот уж где искусство так искусство, размахнись рука, вот уж где тотальная инсталляция - так тотальнее уже, кажется, и не бывает. https://t.co/Rv9tivd93M


  • Collapse )
Хельсинки

C резинкой

Я уже написал твит о том, что взлетали на зорьке, как командир корабля объявил про неисправность и самолет отбуксировали на штрафстоянку. В твите еще было про отсутствие на борту детей – главных ангелов-хранителей, обеспечивающих безопасность, мол, кто же берёт детей на утренний, шестичасовой рейс, но телеграмма не ушла – связь отсутствовала как данность.

Взамен, зато возникала, возникла эпичность затяжного ожидания – ремонта поломки (всего-то заменить какой-то блок), наступления дня, ещё одной отсрочки от вступления на тропу. То, что путь будет не лёгким, стало понятно из-за очередного катаклизма с Вим-авиа, которых не только активно банкротят, но и мощно рассказывают об этом в медиа.

Я, славабогу, с Вим-Авиа не связался, озадачился чартером, но и его сдвинули на целые сутки. Пришлось выбирать – ждать поездки, на которую настроился окончательно и бесповоротно еще один день и еще одну ночь, или сразу шагнуть в студёную воду бездомья.

Решающим аргументом стала пустота холодильника, который тщательно опустошался от залежей в течении последних дней. Ну, и, конечно, пугала эта акустическая яма выпадания из графика. Не столько потому, что поездке может быть нанесен урон, просто еще один день болтанки вне расписания провести гораздо труднее, чем тягомотины конкретного сюжета с поломкой, которую, пока я пишу, все устали бояться.

У каждого пассажира есть такие истории, связанные с нештатными ситуациями. Кто-то опоздал на рейс в чужой стране, чьи-то чемоданы потеряли, кто-то не успел на стыковочный рейс и завис в Риме (Барселоне, Сыктывкаре) на ночь в окраинной гостинице, декорированной точно нарочно для фильмов Девида Линча.

В этих случаях обязательно есть сюжет и счастливая развязка, случайные знакомства и вынужденное дольче фор ниенте, обращаемое в расслабление и, в конечном счёте, если, конечно, получится, в пользу. Задержки или остановки в пути проявляют, выявляют, почти до каких-то материальных величин, густой экзистенциальный замес, оставляя человека один на один даже не с обстоятельствами, но с самим собой.

Collapse )