July 9th, 2017

Паслен

Почти обычный день. "Миллион алых роз" и другие песни АБП. Шашлыки Исмаила и малая Вавилонская башня

Даня строит башю из книг. Его действительно влечет к книгам как к странным объектам непонятного назначения.
В прошлом году, когда Даня раскладывал вокруг меня книги, в произвольном порядке вытащенные из шкафов, я думал, что таким образом он привлекает к себе внимание. Но год прошёл, а «игра», не требующая соглядатаев, продолжается.

Выглядит это так. Я сижу и работаю, весь в компе, а Даня ходит вдоль книжных полок, выбирая то одну, то другую книгу. То, что, одним глазом, я наблюдаю за ним, он не замечает, так как полностью погружён в процесс.

Понять почему он выбирает том собрания сочинений Жорж Санд или же второй том воспоминаний «Пятьдесят лет в строю» дипломата Игнатьева невозможно.
Он не ведётся ни на толщину, ни на яркость обложек (обложка Игнатьева и вовсе похожа на справочник практического врача), объясняя приоритеты выбором мифических картинок, находящихся внутри. Но когда я подвёл его к стеллажу с альбомами по искусству, культурными монографиями и книгами о художниках, они его совершенно не зацепили.
Вместо них он заинтересовался собранием сочинений Шолом-Алейхема, из которого Даня вдруг начал строить башню себе в рост.

Шолом-Алейхем даёт ключ или, хотя бы, намекает на логику выбора – в детстве меня тоже интересовали дедушкины книги и журналы, напичканные непонятными крючками, к тому же расположенными задом-наперёд.
Эти странные волюмы пахли колдовством и какой-то непостижимой жизнью, которая, казалось, кончилась навсегда после того, как дед переехал из еврейского местечка к нам на Урал.
Эти книги были как рецидив минувших времён или же родимое пятно, соскочившее не к месту – его можно, конечно же, не замечать, но оно есть и ничего с этим не сделаешь.

Иногда я листал эти тома с жесткой бумагой пергаментных почти страниц примерно так же, как теперь Данька смотрит в русские книги.
Парадокс в том, что иврит (и даже идиш) ему, конечно, ближе русского, хотя читать он не умеет ни на том, ни на другом. Не найдя в очередном издании картинок, он водит пальцем по строкам.
Перед ним лежат две книги, раскрытые примерно посредине. Я спрашиваю, что он делает.

– Сравниваю буквы.

Collapse )