February 20th, 2017

Карлсон

Стоп-кадр в поликлинике: неужели вон тот - это я?

В поликлинике внезапно увидел себя со стороны, когда бежал через регистратуру, опаздывая на приём. Точно там, во всю стену зеркало висит и я взглянул на себя и попал внутрь отражения. Зеркала, однако, там нет, есть стенд, где «часы приёма специалистов». Там, как раз, указано, что мой А.А. заканчивает приём через десять минут, а мне ещё в подвальном гардеробе раздеться и карточку взять. Ехал на перекладных, на состыковочной остановке долго ждал трамвая, задрог (погодка сегодня ветреная), вбежал впритык, на ходу сдирая аляску. И тут увидел себя – запыхавшегося, красномордого, немолодого уже мужичка, невзрачного, невнятного, дико неловкого.
Это я изнутри знаю свои тонкости да особости – только что, не хухры-мухры, в трамвае третий том Пруста читал, а здесь, в регистратуре, мы тут все такие – встревоженные, замороченные, ординарные. Одинарные. Непроницаемые. Ещё один посетитель, проситель, торопыгин – у меня же полис московский, могут карточку и не выдать. Талон уже выдали, не вникнув в место прописки, по нему, в том числе, анализы сдал, теперь иду за готовыми результатами и мысленно вижу ситуацию, в которой, разобравшись с причинами, мне отказывают в талоне на следствие. С них станется.
Вот и волнуюсь, тревожусь, кривлю рот, теряю человеческий облик частями; всё острее и чётче ощущая границу – как обидчивый, спотыкательный порожек, между цветущим, цветным разнообразием у меня внутри, зовущимся «неповторимым внутренним миром» и тем, что видят, могут видеть во мне, другие люди – случайные соседи по коридору. Это я сам себе кажусь молодым да бесконечно привлекательным, именно что бесконечным – гибким, перспективным, лабиринтообразным, а те, кто с другой стороны и смотрят извне, что тогда видят они? Скорее всего, ничего не видят. Вообще ничего, никого.

Collapse )
Паслен

ЧМЗ. Приближение к Альмутасиму

Меня продолжает тянуть внутрь ЧМЗ. Каждый раз, после процедур, я проникаю вглубь посёлка всё дальше и дальше. Пока нет троллейбуса, иду ему навстречу, по линии маршрута, который построен как геометрия позднего Мондриана – изломанными прямыми. Точно кто-то специально для меня подгадал такой рисунок Семёрки (15-ый и 14-ый мне не нужны – первый идёт на Северок, второй – к ЦПКиО), чтобы каждая последующая остановка была за очередным поворотом и чтобы троллейбус каждый раз неожиданно выныривал из-за угла, совсем как любопытствующий живой.

Сначала доходил до улицы Дружбы, остановка на которой находится как бы между прочим – узкая улица не очень для неё, вроде бы, подходит. К тому же, на поселковой карте-схеме ЧМЗ эта остановка «крепится» к вертикальной дороге, а не к горизонтальной, которые и кажутся мне самыми основными, укоренёнными, тогда как в остановках, прикреплённых к вертикалям больше декоративности и, как в танцовщице у шеста, нет почти устойчивости.

На прошлой неделе, когда морозы сошли, обнажив сверкающее дно, я забрался максимально далеко – по Дружбе дошёл до Румянцева, прошёл мимо медгородка больницы ЧМЗ и дошёл до одноэтажной Америки улицы Мира – посёлка, в котором, например, Настя Богомолова живёт, а Настя – гений этого места, её проект «Бакал», взятый в программу «Гаражной» триеннале этого года как раз и посвящён концентрационному лагерю, который раньше располагался между улицами Румянцева и Мира, совпадая с одноэтажным партером посёлка, очертаниями.
Очень правильный проект, судя по всему (я видел только документацию).

Collapse )