September 30th, 2016

Лимонов

Это - наша с тобой биография: Центральная станция Британского музея

Его знаменитого фасада я так и не увидел, так как покуда обходил комплекс по периметру, начали сгущаться тучи. Так как я уже попал сегодня под дождь, то лучше всего изменить направление и топать к метро.
Мимо "готема-сити" Лондонского университета, по улочкам, плотно завешенным мемориальными досками (помню изобретателя анастезии и одну из самых первых феминисток) - а мемориальные доски в Лондоне круглые, с синим центром.

С тех пор, как Фостер перестроил Британский музей, перекрыв стеклянной крышей внутренний двор (из-за чего он стал неотличим от вокзала. Особенно если учесть толпы, в нём фланирующие), внутрь запускают с неприметного бока. Где, между прочим, стоит будка охраны, сквозь которую нужно пройти и в которой мельком бросят взгляд в твою сумку.
Ой. а у меня внутри сумки куколка же! Совсем забыл. Интересно, конечно, что подумал охранник.
Это, кстати, единственная проверка, выпавшая на мою долю в лондонских культурных институциях, что, видимо, должно говорить об особом статусе Британского музея, второго по посещаемости в мире.

На первом месте Лувр и с ним всё понятно – крупнейшая коллекция изящных искусств, предсказуемая в своём одышливом разнообразии. С Британским музеем сложнее – ждать от него можно всё, что угодно. Совершенно непредсказуемое знакомство.
Сам себя он определяет как «музей мира, для мира», по крайней мере, так написано на карте его маршрутов, которую можно взять у входа за фунт.

Это был первый не художественный (или не совсем художественный) музей, в который я пришёл в Лондоне. Главная цель, впрочем, у меня вполне эстетская – давно мечталось увидеть мраморы Парфенона, обмылками которых я грезил в своём чердачинском детстве (именно от того, что обмылки, куски и фрагменты, более уже не восстановимые - это возбуждало фантазию и формировало любовь к суггестии), но я понимал, что древнегреческое искусство – малая толика восьмимиллионного собрания всего, что только можно.
И не ошибся: мраморы, выставленные отдельно, я нашёл чуть ли не в самую последнюю очередь, всё потратив на первый рывок и второстепенный марш-бросок галопом по Европам (осмотреть даже часть Британского практически (sic) невозможно - это надо прилетать в Лондон только специально для этого, поселяться в Блумсбери и ходить сюда несколько лет каждый день как на работу) когда силы и восприятие были уже почти на исходе.
Я долго противился тому, чтобы заглянуть в карту, хотелось дойти до скульптур Фидия интуитивно, да где там.

Увлечённый потоком, из тени в свет перелетая, сначала я оказался во внутреннем дворе с ротондой, в которой раньше находилась библиотека, а теперь – магазины и рестораны, откуда, в поисках ракурсов, разумеется, поднялся по широкой белой лестнице на второй этаж. Тем более, что там тоже мелькали греческие торсы.
Они там, действительно, были но в рамках общей музейной коллекции, тогда как мраморы Парфенона – исключение из всех правил, выставленное в особых галереях, не менявшихся (если судить по фотографиям) с XIX века.

Мне они, как раз, и показались иглой в яйце, надёжно укрытой со всех сторон объектами и артефактами самых разных цивилизаций, которое ещё нужно отыскать в этом запутанном стоге сена. И получить как награду, как вознаграждение за терпение и поиск.

Кажется, нет эффектней и краше задачи для такого визита, чем поиски этих скульптур (громаду можно «пересидеть» только если у тебя есть формообразующая цель – впрочем, это не только Британского музея касается).

Одно плохо – сознание, обезоруженное очевидным избытком, тускнеет и будто бы садится от переутомления (так голос садится из-за простуженных связок), переставая реагировать даже на самые мощные раздражители. Включая режим энергосбережения.

Collapse )