June 20th, 2016

Карлсон

"Мартин Хайдеггер и Ханна Арендт: бытие - время - любовь" Н.В. Мотрошиловой. "Гаудеамус", 2013

Книга Мотрошиловой вполне могла бы выйти и в «ЖЗЛ», не будь особенности исследований Мартина Хайдеггера и его ученицы Ханны Арендт столь специфичными для человека, лишённого контекста и привычки к особенностям восприятия философской субкультуры. Мотрошилова, собственно, прописыванием контекста и занимается, отталкиваясь от личных обстоятельств двух философов, так удачно влюбившихся друг в друга на заре туманной юности. Тайная любовная связь – это интересно и хорошо с точки зрения привлечения читательского внимания, которое клюнет на приманку, бонусом заполучив тщательнейший разбор «Бытия и времени», а так же «Vita active», двух главных трудов его и её.
Собственно, Мотрошилова почти и не скрывает, что главный её интерес – интерпретация этих сочинений, вырастающих из определенных жизненных обстоятельств. Прикольно же, что «Бытие и время» пишется как раз во время связи со студенткой (тайные от всех встречи Хайдеггера и Арендт идеально напоминают схожие сцены в романе «Стоунер» Джона Уильямса), и описывая в нём важнейшие экзистенциалы, Хайдеггер избегает упоминание экзистенциала «Любовь».

Порвав с Хайдеггером, Арендт уезжает учиться к Ясперсу (по наводке Мартина), став ученицей двух выдающихся мыслителей. Что позволяет Мотрошиловой построить интеллектуальный треугольник из герменевтики взглядов трёх философов, слабым звеном в котором оказывается именно самовлюбленный эгоист Хайдеггер, мыслящий отвлечённо и предельно абстрактно. К многостраничным разборам философских полётов Хайдеггера и Арендт, Мотрошилова добавляет ещё и правильного Ясперса, которым она тоже ведь занималась долгие годы, постепенно дрейфуя от обожания Хайдеггера к осознанию первостепенного значения Арендт. Сила которой в изобретении «политической философии», основанной на злобе «сегодняшнего» дня.
Начиная в поле экзистенциальной философии и находясь под сильным влиянием феноменологии (из которой вышел и её учитель, правда, очень быстро преодолевший значение Гуссерля), Аренд, одна из первых, пошла (жизнь заставила) в сторону междисциплинарности. С помощью социологии Арендт преодолела ограниченность актуального философствования, занятого вышиванием на полях классических текстов, и создала новый жанр и новый дискурс, оказавшийся вестником актуальных интеллектуальных подходов, заложила основы зело востребованной сегодня политической философии, интересней которой, кажется, ничего нет.

Collapse )
Карлсон

Мои твиты

  • Сб, 23:10: К тому писем Хайдеггера и Арендт умудрился купить монографию об их отношениях (Н. Мотрошиловой), многократно превосходящую объём эпистолярия
  • Сб, 23:22: Девушка, задумчиво глядя на адскую стройку века в центре Тверской: "Мне кажется, они тут строят пляж..." https://t.co/FJvNuyTwd6
  • Вс, 01:05: Кажется, что такой ливень как сейчас обязательно должен затопить, а то и смыть без следа весь наш город (ночные дожди кажутся особенно опасными из-за того, что мы только слышим их плотоядное чавканье, но не видим). Тьма сгущается и вот уже резко падает скорость интернета... Хотя роковые потопы возникают не по воле буйных, но быстротечных вод, а из-за нудной капели, правда, растянутой на дни и серого-серого неба, однажды падающего в изнеможении на улицы.
  • Пн, 01:59: "Внутренняя жизнь не поддаётся прямому сообщению, так как её прямое выражение оказывается как раз внешним..." Кьеркегор
  • Вт, 22:40: Летом успеваешь гораздо больше. Не от того, что световой день длиннее, просто спишь меньше. Не отсюда ли возникает ощущение летней лёгкости?
  • Вт, 22:41: Наконец, решился подойти к Катрин Денев, торгующей в цоколе "Метромаркета" оправами. Вблизи <особенно глаза> она оказалась Жанной Фриске
  • Вт, 22:44: Читая о подпольном романе профессора Хайдеггера и студентки Арендт, вспомнил, что недавно уже это где-то было. Ну, да, в "Стоунере" же, конечно
  • Вт, 22:51: "Внутренняя жизнь - это серьёзность", Кьеркегор в "Понятии страха"
  • Чт, 17:42: Тепло в Москве мгновенно створаживается в духоту: смог висит над улицами, превращая центр города в озеро Чад.
  • Чт, 20:32: С тех пор, как исчез советский дефицит, книжные магазины заменили, постарались нам заменить, библиотеки.


  • Collapse )
Хельсинки

"Силуэты театрального прошлого: И.А. Всеволожский и его время". Воспоминания Владимира Погожева.

Главным результатом 18-летнего правления Ивана Всеволожского Дирекцией Императорских театров (1881-1899) было даже не создание феноменальных балетных феерий, вроде «Спящей красавицы», символа «золотого века русской сцены» (именно Всеволожский догадался заказывать балеты русским «оперным» композиторам), но фундаментальная театральная реформа, которой, собственно, мемуары Владимира Погожева (1851 – 1935) и посвящены.

Оба они, и Всеволожский и его многолетний заместитель Погожев, претворявший в жизнь намерения начальства, попали в театральный мир совершенно случайно – как талантливые любители. Однако, систематические преобразования, направленные на институализацию русской сцены, ими затеянную, как можно судить по этим воспоминаниям, создали русский театр, и структурно и инфраструктурно, в том виде, в каком мы его теперь знаем.

До прихода Всеволожского работа оперных, балетных и драматических труп в Москве и в Петербурге росла органическим путем, как бог на душу положит. Стихийным и практически безнадзорным культурным наростом, развивающимся внутри неотрефлексированного процесса. Новые чиновники внимательно изучили то, что было и начали методично, шаг за шагом, преобразовывать материальную, репертуарную, а так же человеческую (кадровую) базу важнейших столичных трупп во что-то принципиально новое, «современное».

Погожев, до этого бывший гвардейцем Семеновского полка, после поступления на должность, вник в особенности отечественного закулисья, его материальной базы, работы цехов (бутафорского, пошивочного, осветительского), во взаимоотношения с пожарными и кассирами, и со структурой заполнения зрительного зала, и в гигиеническую запущенность как гримёрок, так и зрительской части. После чего составил проект, одобренный «на самом верху» в Зимнем дворце. Так по нему и жили дальше, меняя тарифы оплаты музыкантам и актерам, покупая и осваивая новые помещения (склады для декораций), а старые (на нынешней улице России) приводя в порядок. Пока начальство очередной раз не поменялось, преобразования торпедировали на полпути, а вчерашние звезды (типа Петипа) впали в немилость и умаление.

Однако, начиналась реформа бодро. Преобразований было великое множество (от закрытия Большого театра в Спб, здание которого передали консерватории, а нового, на Марсовом поле, так и не построили – вплоть до насыщения репертуара русскими сочинениями), поэтому скрупулезный и слегка суховатый Погожев многие главы своего сочинения (планировалось 15, но автор успел сделать только 11, сочинение обрывается в самом начале 12-ой главы «Памятное в эпоху 1880-1900-х годов») организует в виде реестров. Из-за чего театральные, по сути и по букве, воспоминания начинают выглядеть «отчётом о проделанной работе».

Collapse )