January 20th, 2016

Лимонов

"Трава забвенья" Валентина Катаева. Бонус: "Святой источник"

Сунулся в "Траву забвенья", чтобы продлить ощущения от личности Бунина, но там его оказалось не так, чтобы много. Лишь в первой трети повести, завлекалочкой и заманухой. Видно, что Катаев помнил о господине учителе (в письмах к которому так и обращался) не очень существенное. Или не очень много было этих встреч "Вали" и "Иоанна", как по воспоминанию Катаева, звала Бунина его жена, Вера Николаевна, рассказавшая нам в своих мемуарах "Жизнь Бунина", что почти сразу же после знакомства начала обращаться к своему ухажёру "Ян", ибо так его ещё никто не называл.

Хотя, конечно, те несколько встреч, которые произошли у одесского мальчика и столичного мэтра на юге у Чёрного моря (и вокруг которых, раздробленных на многочисленные составляющие - совсем как на картинах кубистов - повествование крутится да вертится) изложены в редкой обстоятельностью. Особенно во всём, что касается огромных монологов Бунина, успевающего проговорить случайному юноше целую (законченную) "азбуку начинающего писателя". Точнее, опытного литератора, дающего дебютанту единственно правильные советы.

"Он прямо не говорил мне всего этого, но именно такие мысли сквозили в его отрывистых замечаниях относительно современной литературы, полных яда и сарказма…"

Впрочем, цену этим как бы бунинским высказываниям определяет сам автор, постоянно ссылающийся на преклонный возраст, забывчивость, а так же новый художественный метод, предполагающий свободный монтаж ассоциаций и вторичное переживание прошлого, которое то ли было, то ли нет. Так, после очередного учительского монолога и цитирования чужих стихов (они в "Траве забвенья" даются не столбиком, но и "в строчку", как если иное агрегатное состояние текстов Блока, Бунина, Мандельштама или Маяковского автоматически корректирует их авторство), Катаев пишет: "Память не сохранила подробностей нашей беседы. Может быть, этой беседы вообще не было…"

Тем более, что уже очень скоро Бунин, пока Валя лежал в сыпняке, уезжает в эмиграцию и пропадает - как из жизни Катаева, так и со страниц "Травы забвенья", чтобы промелькнуть в финале тенью птицы - возникнуть могилой на русском кладбище, дабы дать возможность автору произнести такое: "Я понял: Бунин променял две самые драгоценные вещи - Родину и Революцию - на чечевичную похлёбку так называемой свободы и так называемой независимости…"

Collapse )