January 18th, 2016

Лимонов

"Жизнь Бунина" и "Беседы с памятью", воспоминания Веры Муромцевой-Буниной

Первые полторы сотни страниц «Жизни Бунина» (примерно четверть всей книги) - почти буквальный пересказ «Жизни Арсеньева», включающий большие цитаты из самого романа, а так же дневников и писем. Хотя в предисловии Вера Бунина и объясняет, что назвала свою книгу именно так в намеренном полемическом заострении, дабы лишний раз подчеркнуть отличие главной бунинской книги от подлинных событий его жизни (писателя, де, сильно возмущало, когда Алёшу Арсеньева принимали за Ваню Бунина), книга её работает на практически полное тождество между тем, как писатель видел свою жизнь «со стороны» и тем, как изобразил её в романе; на тождество между литературой и жизнью.

Детали расхождений мелки и несущественны: «В тексте я указываю, что в романе многие события, имевшие место в действительности в одном городе, перенесены и приписаны другим лицам, что в «Жизни Арсеньева» нарушена хронология или же воедино соединены события, - например отъезд Анхен в Ревель и появление первого стихотворения Алёши Арсеньева происходят в одно время, тогда как в жизни Бунина эти события разделены двумя годами. Особенно изменена книга пятая в «Жизни Арсеньева»: в романе иначе развёртывается полтавский период, чем это было в жизни Бунина. Героиня романа Лика – тоже не В.В. Пащенко, как по внешности, так и по душевным качествам. Я нашла заметку Ивана Алексеевича: «Лика вся придумана»

Ситуация практически борхесианская, хотя теперь, когда все герои и прототипы окончательно мертвы, разница действительна не так важна, как раньше, когда Вера Бунина называла всех строго по имени отчеству, постоянно прибегаю к текстам мужа, из-за чего было интересно преодолеть хронологические границы «Жизни Арсеньева» и уже погрузиться в «Жизнь Бунина», которую Вера Николаевна заканчивает своим знакомством с Иваном Алексеевичем (вместе они проживут 46 лет). Хотя до этого судьбоносного момента, Иван Бунин успеет жениться и расстаться с первой своей женой – гречанкой Анной Цакни, родившей ему единственного сына (с Верой у Бунина детей не было – и тема этого отсутствия, поразительное дело, нигде, ни в каких биографических бумагах не поднимается).

Её версия первой части жизни Ивана (если сравнивать с тем, что рассказывается про Алексея Арсеньева) прямолинейна, проста и безыскусна. Лишена концепции, как и обе её мемуарные книги. Кажется, что Вера Николаевна шла вслед за фактами, не допуская никакой отсебятины. Хотя, если приглядеться ещё более внимательно, все эти повторы с формулировками из романа, писем и дневников (поначалу меня это слегка раздражало, хотя позже я решил, что не каждый, так как я, последовательно, шаг за шагом, будет читать эпистолярные тома Бунина, так что в качестве компиляции мемуары Веры Николаевны вполне могут быть востребованы) ещё более слепо следуют за оптикой бунинской прозы. Видимо, усвоенной Верой Николаевной уже даже на бессознательном уровне – она не просто идеальный адресат и читатель его текстов, но она сама и есть этот текст, взятый вне какого бы то ни было развития, как некая застывшая данность.

Collapse )
Хельсинки

"Тень птицы". Книга путевых очерков Ивана Бунина (1907 - 1911)

Вообще-то, должна была быть Финляндия. В одну из первых встреч, сразу же после знакомства, когда Бунин ещё даже не начал ухаживать за будущей женой, он предложил Вере: «Поедемте на самый север Финляндии. Там снега, олени, северное сияние…» Несмотря на то, что знакомы они стали недавно, Вера тут же согласилась: «Больше всего, я люблю путешествия по тем местам, куда почти никто не ездит…»

Если верить её воспоминаниям «Разговоры с памятью», уже через пару дней «...он поведал мне своё заветное желание – посетить Святую Землю.
- Вот было бы хорошо вместе! – воскликнул он. – С вами я могу проводить долгие часы, и мне никогда не скучно, а с другими я и час, полтора невмоготу. У нас с моими племянниками уговор: когда я жду гостью в таком-то часу, то один из них часа через полтора стучит ко мне в дверь
…»

Так и повелось, что под путешествием в Святую Землю, то есть, в Палестину (а так же в Стамбул, Афины, Александрию, Каир, Иерусалим и Бейрут) Иван и Вера подразумевали начало семейной жизни. Таинство брака: «О Палестине же мы говорили серьёзно, но я понимала, что если я решусь и поеду с ним открыто, значит, я делаю бесповоротный шаг и многие родные и знакомые отнесутся к этому отрицательно. Но для меня главный вопрос был в родителях…»

За пару лет до этого, в 1903-м, Бунин уже ездил в Стамбул и в книге «Жизнь Бунина», Вера Муромцева-Бунина, с его, разумеется, слов, рассказывает о нём: «Пребывание в Константинополе я считаю самым поэтическим из всех путешествий Ивана Алексеевича: весна, полное одиночество, новый, захвативший его мир. У него не было знакомых, виделся и разговаривал он только с проводником Герасимом, необыкновенно милым человеком, никогда не расстававшимся со своим зонтом…»

Прибыв из Одессы на большом корабле, о, чудо, Вера с Иваном тут же встречают на пирсе всё того же Герасима, греческого проводника с чёрным зонтом, который водит их по городу, попутно решая мелкие бытовые вопросы. Присутствие Герасима позволяет Бунину писать в очерках, посвящённых визиту в Константинополь, «мы»: «мы поехали», «мы пошли», так как ни в одном из текстов, вошедших в цикл «Тень птицы» присутствие невесты и вот уже даже жены Веры никак не обнаруживается.

Вместо неё перед нами проходит череда анонимных (Герасим – исключение) гидов и проводников, хотя множественное местоимение для этой книги и её повествовательного принципа принципиально, поскольку читатель должен чувствовать себя спутником писателя. В Каире «подошёл и предложил свои услуги какой-то милый и тихий человек в тёмном балахоне и белой чалме…» («Свет зодиака»). В Яффе «мой спутник поднимается с места, становится лицом к окну, закрывает глаза и быстро-быстро начинает бормотать молитвы…», а потом и вовсе «закрывает глаза и тихо плачет, покачивая головой…» («Иудея»)

Вера Николаевна Муромцева-Бунина оставила достаточно подробное и, в отличие от поэтических слайдов в очерках Бунина, упивавшихся «пряной экзотикой», весьма связанное описание этой поездки. В Хевроне с новобрачными случился неприятный инцидент: возле могилы Авраама, Сарры и Исаака, в спину Веры Николаевны угодил камень, брошенный людьми с «неприязненными взглядами в фесках».

Вот как об этом у Бунина: «Там одиноко стоит нечто вроде маленькой крепости, где почиют Авраам и Сарра – прах равно священный христианам, мусульманам и иудеям. Но мальчишки всё-таки швыряют камнями в подходящих к нему поклонников немусульман, травят их собаками…»

Collapse )