December 3rd, 2015

Лимонов

Бегство с необитаемого острова. Приключения полового воспитания

– У горбатого сосала? – Инна Берлянд-Бердическая, в очередной раз появилась у Пушкарёвой со странной загадкой, поразившей её воображение до такой степени, что про этого самого горбатого она начала кричать с самого порога, пока снимала обувь. Перепугала воплями дядю Петю, выглянувшего из гостиной и даже слегка глуховатую тётю Галю, месившую тесто на кухне. Кажется, даже хомячка испугала – тот громко засучил лапками по стенкам большой стеклянной банки из-под венгерских огурцов, завозился в своей прозрачной светлице, точно от какой-то дополнительной неловкости. – У горбатого сосала? – Продолжала лозунговать Инна, стряхивая со своих жёстких, алюминиевых волос остатки первого снега: видимо, шутка казалась ей настолько удачной, что от многократного повторения становилось лишь лучше. Тем более, что Вася и Лена изображают недоумение. Снежинки, застрявшие в жёстких кудряшках инниной гривы, поблескивают алмазной крошкой, пока не растают, превратившись в горячие капли почти слёз. Глаза Инны горят возбуждением, многократно подчёркнутым талой водою; она крутит головой, как какой-нибудь уличный пёс, брызги летят в разные стороны, оседают на всём, что вокруг. На всех, кто рядом.

За окном пятого этажа валил снег. Так как из комнаты Лены открывался панорамный вид на низкорослый, коротко остриженный посёлок, замерзаемый где-то внизу, казалось, что за окном ничего нет, кроме неба, начинавшегося тут же, за оконной рамой и холодными, дрожащими от напряженья, стёклами. Небо растекалось во все стороны, насколько хватит глазу, кутаясь в облака и загустевая ближе к линии горизонта в ранний, раненный первым снегом, вечер. Пятиэтажка, разгорячённая коммунальными службами как какой-нибудь паровоз, на всех порах мчит к новому году, сквозь почти материально осязаемую тишину зимнего неба. Особенно если сидишь на диване и говоришь с друзьями внутри кокона, сплетаемого из теплоты разгорячённых батарей и всевозможных запахов, струящихся с кухни, от запылённых книжных полок, ну, и, разумеется, от хомяка, с присутствием которого мириться начинаешь очень быстро, иначе отвлекаешься по пустякам на несущественное, постоянно выпадая из общего разговора.

– Инна, мы тебя не понимаем.

– А я утверждаю, что ты сосала у горбатого, Лена. Как и Дима, впрочем, как и я.

– Только непонятно почему ты такая гордая.

– Ну, потому что, как вы не понимаете, что эта загадка, на самом деле, про кран. Про водопроводный кран, понимаете? Он изгибается горбом, поэтому он – горбатый, а все мы прикладываемся к его концу губами.

Collapse )