December 2nd, 2015

Хельсинки

Радио-Няня или Вихри враждебных голосов реют над нами...

Впрочем, Вася и не думал обижаться на родителей; он постепенно привыкал к их новым чертам, точнее, чёрточкам, возможно, и не заметным стороннему взгляду. Мама начала курить, всё чаще и чаще запираясь на кухне с Миной Ивановной, точно делала нечто окончательно неприличное. Папа же нового увлечения не скрывал, да это и невозможно было сделать: вечерами, он приседал на банкетку возле «Ригонды» и слушал вражьи голоса.

Первоначально Вася не придал тому особого значения, ну, слушает и слушает, однако, чуть позже втянулся даже посильнее отцовского. Это же романтичнее чтения научной фантастики, которую он всё ещё брал у Пушкарёвой, только теперь, правда, не в обмен на марки – Лена внезапно заинтересовалась журналами «Америка», хотя совершенно непонятно чем он мог её так привлечь. Отныне расчет происходил по схеме – «одна книга – один журнал», и Вася утешал себя тем, что в любой момент может забрать понадобившийся (зачем?) журнал для собственных нужд. Правда, вскоре крохалёвские подарки закончились и в ход вновь пошли марки. Хотя, удивительное дело, Лена постоянно уточняла, не появилось ли что-нибудь этакого? Зарилась, точно сорока, на всё блестящее да глянцевое, и Вася легко проникал в её замысел выманить у него туристические проспекты, привезённые родителями в каких-то завораживающих количествах.

Чаще всего, очередной непрочитанный томик лежал в изголовье, а Вася, вместе с отцом (а теперь и без него) сидел у «Ригонды», двигая ручку настройки коротких волн в разные стороны. Эта шкала скользила за пыльным стеклом, в узкой щели, среди названий чужих городов. Амстердам и Вена, Гонолулу и Пекин, нанесённые фабричным способом в неразгаданном порядке, завораживали своей далёкостью и, одновременной, близостью. Точно поиск «Голоса Америки» или «Немецкой волны», «Свободы» или «Радио Ватикана», «BBC» и «Радио Швеции», парижского «RFI» или какой-нибудь северокорейской экзотики, над которой у них с папой принято посмеиваться, пробивающийся сквозь естественные радиопомехи и отечественные глушилки, обрывки мелодий, голосов, непостижимых наречий и прочего звукового мусора, плыл сквозь открытый космос, как какой-нибудь советский спутник, причащая слушателей к таинству вселенной, дышащей различными затейливыми шумами.

Collapse )
Паслен

Рецензия Ольги Балла на мою книжку трехгодичной давности. «Дружба народов» (№11 за 2015).

«Известный, взрослый и серьезный писатель Дмитрий Бавильский вдруг взял да и написал такую книжку для детей, какой, кажется, до сих пор еще не бывало. Во всяком случае, на русском языке. И уж во всяком-всяком случае, такой точно не было в нашем детстве — даже завидно. Лет в десять прочитать было бы очень здорово — как раз тогда, когда изо всех сил хотелось ездить и даже мечталось о жизни в движении — в доме на колесах.

Ну должны же быть какие-то руководства по этому занятию? Вот, теперь появилось.

Как читатель уже догадывается, это — книжка о видах путешествий. Путеводитель по странствиям и странностям: то есть еще и о разных типах чужаков. Всякому путешественнику, конечно, совершенно необходимо в них разбираться — ведь, путешествуя, чужаком неминуемо становится он сам! Не говоря уже о том, что те, кого он встречает на своем пути, тоже, как правило, все сплошь чужаки.

И вот как к этому относиться? Как с этим справляться? По каким полочкам внутри себя раскладывать?

Collapse )
Лимонов

Бирнамский лес. Вторая часть саги про радиоголоса

На политинформациях по вторникам и пятницам говорилось одно, а из «Ригонды» неслось совершенно другое – про диссидентов и войну в Афганистане, про которую, почему-то, вне дома не принято было говорить. «Ограниченный контингент», и всё тут. Пару раз, придя с работы, отец рассказывал матери про хлопоты знакомых, отмазывавших своих детей от армии, ведь теперь они могли «загреметь в Афган», а это опасно и совершенно непредсказуемо.

Мама садилась напротив отца и всегда молча слушала, что там у него накопилось в больнице за день. Это так у них так, испокон, повелось: мать приходила с работы ещё днём, прибирала и готовила, отец возвращался вечером, сразу же садился ужинать. Мама садилась рядом, спиной к окну, отец рассказывал и рассказам его не было конца. Просто не больница, а информагентство какое-то.
Вот и теперь он говорит о новом главвраче и его нововведениях, говорит сочувственно и с пониманием, ибо Владимир Романович – его старый товарищ, может быть, теперь ему, единственному беспартийному завотделением в городе, будет хотя бы немного попроще?

Вася читает книгу (радио они с отцом слушают, почему-то, только когда окончательно стемнеет – отец отойдёт от больничной реальности, отдохнёт с «Литературкой» у телевизора, и вот только тогда, будто бы восстановившись, начинает опять воспринимать окружающую его в квартире действительность – Васю, Ленточку, деда Савелия), одним ухом улавливая родительские разговоры. Владимира Романовича он неплохо знает, как и жену его, тётю Иру и сына их Ромку, с которым однажды он вместе отдыхал в пионерском лагере на озере Тургояк.

Collapse )