November 8th, 2015

Хельсинки

За пять миллиардов лет до конца света. Элегия о лучшей подруге

Вчера, увидев в своей ленте мультипликационное изображение столкновения нашего Млечного Пути и Туманности Андромеды, которое пророчат через пять миллиардов лет, впал в странную мыслительную медитацию о смерти, которую бы хотел зафиксировать как пример «игр разума», которые нас водят и которыми нас водят, неосознанно, подчас, определяя всё дальнейшее поведение, системы мотиваций.

Ведь пять миллиардов лет, которые остались до конца нашего света (в мультике звёздные системы сближались со скоростью миллион лет в секунду), это даже больше, чем вечность. Это абсолютно непостижимое ничто, которое и есть Гекуба гамлетовского актёра.

Тем не менее, думаешь об этом апокалипсисе, спастись от которого невозможно, и жалко мира, несмотря на то, что к тому времени от тебя не то что пыли, но уже никаких атомов не останется. То есть, вообще ничего, так как миллиарды древних анонимов, прошествовавших по нашей планете, не оставив следа, параллельно тому, как менялись климат и очертания материков, сгинули с гораздо меньшей временной протяжённости, а тут – века и века, и века, а всё равно жалко.

Жалко, что всё рухнет, исчезнет, от Микеланджело до зубочистки, от пороши до параши, вместе с закатами, приливами и отливами, облаками, вай-фаем и переменной облачностью. Думаешь, ведь, что, умерев, ты вносишь какую-то мельчайшую, меньше малого, но, тем не менее, частичку в развитие чего-то-там, допустим, культуры (тем более, что Юрий Лотман, как раз, и определяет культуру как «обмен информацией») или социальной экологии тем, что просто живёшь, не гадишь мимо канализации, уменьшая, насколько это возможно, выхлопы собственной токсичности. И всё это, вместе с тобой или уже без тебя, несётся куда-то в тартарары, что, вообще-то, делает любую деятельность окончательно обессмысленной, да. Раз уж оно обязательно накроется, рано или поздно. Конечно, поздно. Но, тем не менее, неотвратимо.

И вот я сижу, и понимаю, что мне всего этого, несмотря на то, что оно будет уже давным-давно не про меня. Потому что, ну, что я? А тут же – всё остальное, что гораздо больше, ну, просто грандиознее меня, созданное миллиардами всеобщих усилий (не говоря уже о том, что самое важное и большое создано и вовсе без участия человеков). Себя не жалко и для себя не жалко, но вот за других, оказывается, обидно.

Collapse )