December 25th, 2014

Паслен

Открытие органного зала "Родина". Попытка архитектурной критики

История с органным залом тянулась четыре года. Проезжая мимо Алого поля, патриарх Кирилл возмутился, что в православном храме стоит католический инструмент и местные держиморды, как бы чего не вышло, взяли под козырёк. Общественность бунтовала, даже я однажды поучаствовал в митинге за сохранение органа, которому губительны любые перемещения (не говоря уже о том, что каждый инструмент настраивается на определенную кубатуру воздуха, для чего под него "подкладывают" фундаменты конкретной тяжести в столько-то тонн).

Однако, нашли компромисс - и под органный зал перестроили кинотеатр "Родина", давным-давно находившийся в частном владении. То есть, город (или область?) выкупили обветшалую постройку, ценную тем, что это был один из первых в СССР стереокинотеатров, в котором всё время показывали один и тот же фильм ("Замурованные в стекле"). Никто даже не спрашивал - есть ли во всех этих властных телодвижениях "коррупционная составляющая", поскольку очень уж тряслись над выживанием органа, на моей памяти первоначально в Соборе Александра Невского и поставленном.

Немецкие специалисты, ставившие орган 30 лет назад, занимались реконструкцией нового его "варианта" и важно сразу сказать, что орган, по крайней мере, сегодня звучит как новенький. Другое дело какой ценой (опять эта проклятая цена!) это, вроде бы, банальная, на пустом месте возникшая, проблемка решена.

Выхолащиванием содержания и обессмысливанием всего, с чем соприкасается рука власть предержащая: зал кинотеатра "Родина" прямоуголен и лишён окон (их загородили мраморными плитами с большими щелями явно акустического свойства), поэтому звук от машины, приподнятой на сцене выше человеческого роста, очень прямой. Идёт он сразу в зал густым, прямым потоком и явно нуждается в уточнении баланса.

В обычных (читай: нормальных) концертных помещениях органы, как правило, утоплены в глубине сцены, из-за чего звук, прежде чем попасть к слушателю проходить "несколько стадий очистки", тем более, если есть не только партер, но и амфитеатр (в "Родине" есть только партер и два последних ряда чуть выше среднего). В соборах и храмах, более приспособленных к такого рода музыке, существует масса архитектурных излишеств и пространственных изгибов, помогающих распределять звучание равномерно и не в лоб.

Православный храм Св. Александра Невского подходил для этого идеально, поскольку зал растекался в боковые нефы с проходами (в них раньше тоже стояли кресла) внутри боковых апсид, из-за чего звук "гулял" "под сводами, создавая нужный градус косвенности и <стерео> объёма.

Collapse )
Хельсинки

"Виват, орган!" Концерт к открытию зала органной и камерной музыки "Родина"

Про концерт открытия органного зала следует написать отдельно, чтобы не путать божий дар и яичницу. Он вышел занимательным и многомысленным, собрав весь местный бомонд (однажды подробно мной описанный в романе "Едоки картофеля") и сливки творческих сил "областного промышленного и культурного центра", со всеми его особенностями, как климатическими, так и ментальными.

Ведь, если задуматься, возникновение в Чердачинске органного инструмента, зала и локального органного культа (предмет местной гордости, особое органное движение, обросшее фестивалями и постоянной публикой, наподобие того, как есть в городе и другое массовое музыкальное движение - "Играй, гармонь!"), по факту, совершенно случайное (стоял бесхозный храм с прохудившейся крышей), вышло таким символически мощным, что…

Но, чу. По порядку. Концерт состоял из двух отделений, большая часть его, разумеется, отводилась музыке Баха, но на втором месте, с небольшим отрывом, находится Гендель, что говорит о некоторой репертуарной продвинутости, искушенности (круче бы выглядело только обилие Пёрселла): то есть, конечно, это эмблематично и верно открывать старый-новый орган именно Бахом (ведущая назвала его по простому "Иоганном", без каких бы то ни было "Себастьянов"), но дальше существует несколько репертуарных развилок, которые в концерте и реализовались по полной.

В первом отделении все пьесы исполнялись сугубо органные, хотя и, кроме сольных исполнений, выступали два певца. Органистов тоже было двое - открывал концерт "настоятель" чердачинского органа Владимир Хомяков, культовая в городе величина, застрельщик органного культа и непосредственный спаситель инструмента, без которого его, может быть, теперь и не было.

Сухой, высокий, как Гулливер или Андерсен, Владимир Хомяков исполнил сначала два баховских шедевра, а затем, после арий Генделя, Моцарта и шубертовской "Аве Мария", как это и свойственно аккуратному просветителю, вставил умеренно авангардный опус П. Эбена с вариациями на темы рождественской песни, залакировав "современную музыку" еще двумя опусами Баха. Их, в том числе и эпохальную "Токкату и фугу ре минор" исполнила Лариса Тимшина в большом бальном платье с многочисленными юбками, которые, усевшись за инструмент, исполнительница долго раскладывала, словно стрекозиные крылья. Было видно, что этот перформенс для неё гораздо важнее того, что она играет.

Collapse )