November 1st, 2014

Хельсинки

«На берегах Невы» Ирины Одоевцевой


Если по сути, то, видимо, это самые полные и подробные воспоминания о Николае Гумилёве. Хотя в книге появляются и Мандельштам с женой, и Кузмин с Юркуном, Ахматова с Лурье и Сологуб, Оцуп и Блок, которому Одоевцева поклоняется, и много ещё кто (Лозинский, Маяковский, Рождественский, Белый, Адамович, Чуковский, всех и не упомнишь), но все эти – исполняют камео или заполняют боковые клейма, фигурируя в эпизодах, так или иначе связанных с Гумилёвым, «Цехом поэтов» и «Домом искусств», в котором он жил перед арестом.

Читаются мемуары как приключенческий роман: вряд ли есть другая какая-то книга, посвящённая русским литераторам ХХ века, где бы так поклонялись поэзии, преклонялись перед ней и поэтами взахлёб.

Отчасти «На берегу Невы» напоминают «Воспоминания» Анастасии Цветаевой – тот же взгляд «человека из хора», снизу вверх, обогащённый вполне протяжённой, едва ли не сюжетной (то есть, технологически обработанной, отработанной, выстроенной) линией становления главной героини.

То ли «роман воспитания» (постоянно подчёркивается, что Одоевцева – «ученица Гумилёва»), то ли «роман карьеры», вмурованный в «петербургский текст» десятками тончайших нитей. Видимо, сказывается романный опыт «женской писательницы», пытавшейся зарабатывать романами о любви.

Плюс, как это особенно хорошо заметно во второй части «Воспоминаний» Анастасии Цветаевой, постепенно прирастающая к лицу маска инфантильно-восторженной богемной барыни «из бывших». Текстуально оправданная в данном случае, оправдываемая предельной авторской целеустремлённостью: кажется, что Одоевцеву интересует только поэзия и ничего более.

Кажется, она не замечает ни холода, ни города первых послереволюционных зим (книга начинается в ноябре 1918-го года, а заканчивается эмиграцией Одоевцевой зимой 1922-го года, после смерти Блока и расстрела Гумилёва, выйдя замуж за Георгия Иванова), хлебу предпочитая «проникновенные лирические строки». Да, ей нравится головокружение от недоедания – в нём лучше сочиняются баллады, которыми она и прославилась.

Гумилёв, нашедший её в странном учебном заведении «Живое слово», начинает покровительствовать наивной девушке, вводит её в «литературные круги», всячески немотивированно напутствует, попутно посвящая в «тайны ремесла» и, время от времени, рассказывая Одоевцевой историю своей жизни.

Надо сказать, что Учитель вышел у Ученицы не слишком привлекательным – умным, немного заторможенным, велеречивым и предельно эгоистичным.
Хотя некоторые поэты выглядят ещё менее обаятельными – вечно смеющийся над всякими пустяками «златозуб» Мандельштам или самовлюблённый, ничего вокруг не замечающий Белый.

Collapse )