October 15th, 2014

Хельсинки

"Зимний путь" Шуберта-Цендера. Т. Курензис, С. Девислим. БЗК. Закрытие фестиваля "Территория"


О, этот неловкий момент, когда дирижёр выходит на сцену и раскланивается перед публикой – неловкий, ибо никак не связан с тем, что будет происходить дальше. Публично исполняемая музыка так устроена, что нельзя избежать этих светских, извне привнесённых моментов, мешающих восприятию. Замутняющих его.

Обожаю смотреть, как Михаил Плетнев, пытаясь вообще не смотреть в зал, как можно быстрее разворачивается к оркестру, чтобы начать делать дело: Плетнев готов служить музыке, но не людям. Я вижу, как Владимир Юровский скрадывает неловкость выхода в своих просветительских речах: каждому дирижёру важно придумать свой ритуал входа. Коррелирующий, между прочим, с человеческими качествами и, следовательно, с исполнительской манерой.

Теодор Курентзис сегодня поступил ещё более хитро: до начала звучания, мы его не видели вовсе. Поскольку исполнялся «Зимний путь» Шуберта, переложенный Гансом Цендером для камерного оркестра, свет потушили и в зале и на сцене. Дирижёр и тенор (австралиец Стив Девислим, обладающий тёмно-агатовым звуком) пробирались к своим местам на сцене в полной темноте, освещая дорогу фонариками.
И когда conductor встал спиной к зрителям, а солист занял место у пульта, начали зажигаться светильники (лампы дневного накаливания) и у оркестрантов.

Эффектно и эффективно, а, главное, просто, точно и в тему: концерт так и прошёл во мраке, из-за чего программки с распечаткой поэтических текстов, никому не понадобились, а оркестранты, постоянно бродившие по партеру, выглядели блуждающими в темноте тенями. Тем более, что, как правило, странники эти извлекали из своих инструментов отнюдь не «музыку», но шумы ветра и завывание позёмки.

Collapse )
Хельсинки

«Италия» в двух томах («Genius Loci» и «Музыкальная жизнь XVIII века») Вернон Ли

Более известная у нас как автор «мистических историй», до сих пор публикуемых в коммерческих сборниках, английская декадентка Вернон Ли много писала и об искусстве.

Большую часть жизни, Ли (подлинное имя – Вайолет Паже) прожила в Италии (детство – в Риме, старость – в Тоскане, недалеко от Флоренции), что немедленно отражается на стиле её небольших путевых очерков, объединённых «Издательством Сабашниковых» в изящные томики, изданные по-русски только один раз – ровно сто лет назад.

Важно, что перевод «Италии» был выполнен под редакцией Павла Муратова, написавшего заметкам Ли восторженное предисловие. В нем он относит книги Ли к традиции английских путешественников, влюбленных в Италию и, разумеется, ссылается на Рёскина: «Вернон Ли умела пройти лёгкой поступью там, где был тяжёл шаг Рёскина; она скользила там, где он делал этап для своей слишком долгой и слишком громкой проповеди…»

Действительно, очерки Ли, красочностью и лёгкостью дыхания похожие на картины прерафаэлитов, длятся, пока не исчерпается одна мысль или даже эмоция – это короткие, умные и наблюдательные заметки, одухотворяющие (пожалуй, ключевое слово книги) увиденное.

Именно поэтому самый большой раздел сборника называется «Genius Loci», «гений места», в котором отдельные очерки посвящены, ну, например, «дому нимф» или «зачарованному лесу». Если верить Ли, тосканский ландшафт населен таинственными и мистическими существами, вполне досягаемыми, если твоё путешествие сосредоточено и неторопливо.

В этих путевых заметках, впрочем, вообще нет никакой мистики (и даже две новеллы, помещенные в самом конце первого тома и посвящённые таинственным событиям из древней истории, сильнее всего напоминающие сказки Уайльда, строятся на границе реальности и вымысла): сознание писательницы органично соединяет лирику и предельный рационализм, проявляющийся в удивляюще точных описаниях произведений искусства, которые Ли делает, впрочем, без малейшего напряжения.

Collapse )