July 19th, 2014

Паслен

От Учелло к Тициану

И хотя в Венеции нет ни одной картины или фрески Учелло, мне его свежесть и праздничность кажутся вполне веницейскими. Тем более, что Вазари - известный путаник и вполне мог что-то умолчать или перепутать: в его книге дата смерти и место упокоения Учелло написаны неверно. Так может, того, там, где-нибудь, на птичьих правах, могла и Венеция возникнуть?

Ну, если не Венеция, то хотя бы Венето, Терраферма, та же Верона с Ромео и Джульеттой: в Чердачинском академическом театре драмы, где я работал завлитом, шёл спектакль "Чума на оба ваши дома", поставленный Наумом Орловым по шекспировскому ремейку Григория Горина.

Единственной декорацией к этой красивой постановке была матерчатая выгородка буквой "п", развёрнутой к залу и собранной из тяжелых тканей, расписанных фигурами всадников с одной из бойцовских картин Учелло (луврской), точно светящихся золотым шитьём.

Скомканная в извечные, немигающие складки, картина Учелло теряла в ясности композиции, но приобретала вид таинственного мира, внезапно проступающего позади персонажей. Особенно если выгородку эффектно подсвечивали задымленным светом софитов.

Театральная репродукция (повторяемая крышками скамеек, на которые располосовали горизонтальную батальную сцену Учелло, единственный реквизит этого спектакля, казавшегося, несмотря на сценографический минимализм, придуманный Татьяной Ильиничной Сельвинской, пышным и даже избыточно богатым.

Так вот картина Учелло в целом виде возникала в "Чуме" лишь однажды, уже ближе к финалу, когда скамьи, одна к одной, собрали как огромный пазл или изгородь, дабы отгородиться от горя и наваждений), совсем как в жизни, намекала и тут же ускользала, не давая себя оценить или, как следует увидеть.

Современное восприятие не способно на "чистоту" картинки, которая обязательно будет говорить не о том, что нарисовано или же было запланировано автором.

Помехи и примеси оккупируют изображение, постепенно затягивая полынью первородство льдом субъективностей и всевозможных наслоений - от дискурсивных и жанровых до сиюминутно-физиологических и сезонно-погодных.

Collapse )
Лимонов

Спасительные миражи

Читая книгу воспоминаний, которую Улицкая собрала о Горбаневской, я вдруг вспомнил, как писал в армии стихи. Мы разговаривали с Андреем Ивановым о разных метафорах, связанных с деревьями и как одна из них, армейская, сбылась только много лет спустя, когда вырубили лес у нас под окнами, оставив для шума всего одно дерево - тополь.

А параллельно я читал, как Новодворская, сидевшая вместе с Горбаневской в Казанской психиатрической, рассказывала как запоминала чужие стихи: "Несмотря на ужасное состояние от галоперидола, она продолжала писать стихи. Тайно, конечно. Это было строго запрещено. Я видела, как зимой, на прогулке, в тюремном дворе, она писала стихотворение о царскосельской статуе. Я при ней играла роль Лидии Чуковской при Анне Ахматовой. Я запоминала уже написанные строчки, а Наташа "жарила" дальше…"

Нужно было чтобы чтение рукописи совпало с заочным разговором для того, чтобы небо распахнулось и углубилось ввысь сильнее обычного: в Новогорном, где я служил, было удивительное небо, масштабность которого дополнительно подчёркивалась тем, что военная часть стояла на косогоре, окружённом пустырями (один из них занимало химполе, другая лысина окружённая вторым слоем забора, как бы отгораживала казармы от посёлка и "гражданки").

Никогда больше у меня не будет такого неба.

Collapse )