March 8th, 2014

Карлсон

Мои твиты

  • Пт, 18:50: Эскалация фантазмов в теленовостях напоминает мне религиозные чувства худших венецианских фресок, навевающих мистический ужас дурновкусием.
  • Пт, 20:20: Собственно,современный эпос можно уже не сочинять,просто стенографировать,переключая каналы с ток-шоу о Крыме на открытие очередных Олимпиад
  • Пт, 20:23: Странно, что Плющенко не участвует в открытии сочинских параолимпийских игр. Кажется, идеальнее знаменосеца для нашей сборной. не придумаешь
  • Пт, 20:29: Когда-то фраза Юрия Карякина ("Россия, ты одурела") выбесила меня своим высокомерием, теперь же я думаю: Какой же Ю. Карякин был провидец
  • Пт, 20:43: "Точки невозврата" в хрониках нынешних дней напоминают родинки, так их много. Рассыпанные щедрой рукой ("Россия - щедрая душа") брадобрея.
  • Пт, 20:49: Где ж вы, пастыри и авторитеты, способные объяснить как жить дальше, утешить и направить на путь истинный? Эх, как бы вы пригодились теперь
  • Пт, 20:59: Собственно, не мы первые и, видимо, не мы последние. Значит, секрет выживания есть и, надеюсь, он не утрачен. Старшие товарищи, ау?!
  • Ср, 13:17: Почему-то все хорошие новости у нас почти всегда локальны и наоборот: чем "больше" "охват" новости тем она неприятнее и гнуснее. Отчего так?
  • Ср, 14:29: В Чердачинске сегодня ноль. Или около нуля. Причем во всех смыслах. Нет ни солнца, ни неба . Зато сонница повышенная да голова тяжелая... </li>
  • Ср, 15:24: Солнце now похоже на кусочек маслица, утонувший в каше. Видимо, манной на молоке. Но масло не сливочное, а техническое. В лучшем случае комбижир


  • Collapse )
Хельсинки

"Колымские тетради" Варлама Шаламова

Мой интеллектуальный друг, почитав у меня в ФБ стихи Шаламова, попечалился о его дурновкусии: мол, насколько это похоже на Блока, и насколько это хуже Блока; более плоско, что ли, менее музыкально.

Шаламов ведь и в самом деле, был наследником символистов, получив в наследие от них не только словарь, карту жанров, но и трепетное отношение к поэзии, позволившее ему выжить в лагере.

Но символисты явились как бы скопом и все сразу, а Шаламов, недобиток и последыш, проходил в своём техническом развитии все эти стадии постепенно – отчего он и двигался от символистов и Блока к Пастернаку, испортившему собой очень много авторов и ещё больше стихов.

Пастернак сам прекрасно понимал тлетворность своего влияния и на первое же письмо Шаламова, который написал кумиру как только освободился и вышел на поселение, посвятил разбору не его, шаламовских, текстов, а своей собственной стратегии: «для того чтобы Вам стало яснее дальнейшее (а совсем не из поглощённости собой)…»

Если свести самое длинное пастернаковское письмо Шаламову к сухому остатку (отметив, между делом, его «острую наблюдательность, дар музыкальности, восприимчивость к осязательной, материальной стороне слова» и вообще «свежесть задатков»), можно сказать, что БЛ пожурил корреспондента за неправильность литературных ориентиров.

("Удивительно, как я мог участвовать в общем разврате неполной, неточной, ассонирующей рифмы. Сейчас таким образом рифмованные стихи не кажутся мне стихами. Лишь в случае гениального по силе и ослепительного по сжатости содержания я, может быть, не заметил бы этой вихляющей, не держащейся на ногах и творчески порочной формы" - писал БЛ летом 1952 года, и уже в 1954-м году, в сокровенной записной книжке Шаламов формулирует: " Ассонанс — это рифма, которую повторяет глухой").

То есть, таким образом, выходит, что развивается Шаламов правильно и единственно верно, обеспечивая написанное золотым запасом (не дай бог любому) пережитого, а вот ориентируется в технологиях – не вполне, что, в общем-то, простительно.

Так как, во-первых, в СССР вообще мало кто понимает что происходит в языке и с языком (тем более, поэтическим), а, во-вторых, там, где Шаламов отмораживал руки и ноги, слеп, теряя остатки здоровья, следить за развитием актуальных тенденций было как-то не очень с руки.

И Шаламов и Пастернак прекрасно понимали это, из-за чего констатация вторичности (ведь именно последователь может выбрать как правильную, так и неправильную ориентацию в пространстве) не выглядела окончательным приговором о бездарности.

Тем более, что тексты из «Колымской тетради» это как бы и не совсем стихи, которые нужно оценивать по сугубо литературным канонам, это, скорее, медитации, мантры и даже молитвы, помогающие (и, в конечном счёте, помогшие) выжить узнику, счастливо, оказавшемуся несгибаемым логоцентристом ("Время сделало меня поэтом, а иначе чем бы защитило.")

Collapse )