January 21st, 2013

Хельсинки

Письма Чехова, 1877 - 1892


Письма Чехова сделаны как законченные, «отрепетированные» вещи тексты – с щедро растрачиваемыми афоризмами, возникающими изнутри большой скорости письма, и наблюдениями, вполне пригодными для более бережного использования. С обязательным усилением концовки, к которой, когда письмо уже, казалось бы, выдохнуто, добавляется небольшая, но остроумная фразочка, выдающая ремесленные навыки профессионального хохмача.

Кстати, просьбы все и деловые вопросы Чехов любит решать именно в конце писем, основное «тело письма» оставляя под эпистолярные художества. Так как большая часть писем (особенно лет этак до тридцати) связана с «вхождением в литературу» (точнее, с журнальным сотрудничеством) и обращена к людям, от которых молодой юморист зависит (Лейкин, Плещеев, чуть позже Суворин), интересно наблюдать как «деловой дискурс» переносится им в плоскость дружеских отношений.

Решение деловых вопросов необязательно связано с заискиванием и самоуниженностью – грандиозность Чехова, оказывается, проявляется не только в написании гениальных пьес, создавших новый драматургический канон (сам Антон Павлович объясняет, что выиграет тот, кто сумеет придумать а) новых, не затасканных персонажей и б) неожиданные формы финала), но и в том, как он спокойно, не теряя достоинства, как бы промежду прочим обсуждает денежные и редакционные вопросы – так, что за руку не схватишь, но, при этом, полностью отдаёшь себе отчёт в сути его предложений или даже требований.

Высокое искусство, доступное немногим – многие годы работая редактором, понимаешь, как это сложно и важно – пройти по грани, чтобы и не утомить нужного тебе человека, не задеть панибратством или мнимой дерзостью, а так же особенно оскорбительной претензией на дружбу или особенную душевную (какую угодно) близость.

Чехов идеально ведёт свою линию без каких бы то ни было потерь и только по нарастающей – без видимых усилий едва ли не одномоментно попадая в круг самой центровой российской элиты (Левитан и Шехтель – ближайшие друзья, Григорович и Полонский – досточтимые собеседники), завоевывая внутри неё непоколебимый авторитет (особенно интересно наблюдать, как Чехов выруливает в переписке с Сувориным и Плещеевым на свою Пушкинскую премию), начинает зарабатывать деньги, являющиеся основным доходом его «фамилии» (отец, мать, сестра и брат).

Collapse )