January 6th, 2013

Хельсинки

Дневники Льва Толстого 1847 - 1887

Дневники Толстого начинаются с казанских записей 1847 года (19 лет) и в которых конспектируется и анализируется «Наказ» Екатерины: одной из важнейших функций новозаведённого дневника была фиксация впечатлений о прочитанном.

Постепенно заметки о царственном тексте переходят в свод вырабатываемых правил и уложений, которые молодой дворянин формулирует для того, чтобы, подчинив им свою жизнь, сделаться лучше – и нравственно, и религиозно, и как угодно.

Важна сама эта изначальная, многократно повторяемая установка о несовершенстве исходного человеческого материала, который следует школить ежедневными занятиями (а если не получается соответствовать, то нужно, хотя бы, фиксировать что не получается), пока он не исправится.

Нужно ли говорить, что идея эта, приводящая к возгонке чувства вины проваливается – спохватившись, время от времени, Лев Николаевич возвращается к идее тотального контроля за своими мыслями, чувствами и поступками, но хватает его всего на пару-другую дней. Максимум, на неделю.

И дневник, необходимый для «фиксации процесса» скрупулёзно это фиксирует.

Collapse )
Лимонов

Футбол на туманном меридиане

Вместе с рассветом (он у нас наступает около десяти утра, окончательный уже в начале одиннадцатого) обнаружилось, что на поселок навалился туман, поэтому, отставив в сторону собрание сочинений Льва Николаевича (работать приходится с шестью томами, два из которых сдвоенные), побежал на улицу фотографировать.

Пока добежал до Школы для дураков, туман начал рассеиваться, поэтому, пометавшись между железной дорогой (на рельсах сидит большой рыжий пёс) и зонами отчуждения, выбрал стадион, тем более, что на нём, среди громадных пластиковых сугробов расчистили площадку с искусственным травяным покрытием и две команды играют футбол (рядом, уже другое поле заливают водой два сотрудника, раздутые из-за пуховиков до состояния космонавтов в открытом космосе).

Сюру добавляет то, что одна из команд одета в полосатые купальники оранжевые бушлаты: гастарбайтеры играют с местными и, кажется, обыгрывают (судя по нервическим реакциям вратаря земляков).

Collapse )
Хельсинки

Письма Льва Толстого 1842-1887

Письма разворачивают некоторые положения дневника, упомянутые в беглом телеграфном стиле, делают их более понятными.

Хотя, с другой стороны, стиль писем зависим от респондента, тогда как дневниковые заметки выдержаны в одном ключе (за счёт этой разницы, приближающей письма к художественным текстам, видна [может быть заметна] дистанция между «событием» и его «информационным следом», порой, противоречащим самому событию.

Даже не желающему подлавливать Толстого в двоедушии (говорить правду – один из базовых принципов толстовства), время от времени, бросаются в глаза разница оценок (особенно эффектно это происходит с Тургеневым и оценкой его после ссоры у Фета), выдаваемых самым разным собеседникам.

Причем, на протяжении разных периодов жизни Лев Николаевич выбирает себе главного наперсника, которому доверяет всё самое сокровенное.

Именно по письмам к этим людям, кажется, и следует судить о подлинном отношении Толстого к тому, что происходило в его жизни.

Collapse )