December 16th, 2012

Метро

Неделя до конца цвета

В этом холоде главное – зоны пустоты, зияющие и разливающиеся у него внутри. Пустоты колючей и кипящей, влияющей, точно разъедающей всё, что происходит в эти дни – от политики и теленовостей до вкуса размороженной воды и еды. Не знаю, как это объяснить, но чернила отсутствия пробираются под череп (в мысли и сны) и под кожу, обращая тело в карту тела, где органы и соединительные ткани начинают “выглядеть» (восприниматься) отдельными населёнными пунктами и даже целыми областями: любое смещение в сторону от нормы превращает самоощущение в набор статичных картин; в альбом рисунков. В анатомический атлас.

Декабрь раскадрован, точно искусствоведческая штудия, на лощёной бумаге которой завихряется звёздная вангоговская ночь, закручивает ежедневную спираль в мокрый тряпичный жгут, все силы уходят на сопротивление уплотняющимся обстоятельствам. Неделя до объявленного конца цвета.
Лимонов

Because I do not hope to turn again

Я никогда не играл в компьютерные игры, кроме, разве что, разноцветных шариков, которые надо выбивать снизу, когда они собираются больше трех, хотя иногда одноцветные группы бывают и более объёмными.

Я подсел на эту игрушку два года назад, когда на работе было очень сложно и, после окончания рабочего дня, я так уставал, что не мог читать и писать, сидел и медитировал, не особо занимая руки и голову. Уже потом Галковский сказал, что шарики эти – идеальное упражнение для мужчины за сорок. Главное, сказал тёзка, развить умение бокового удара.

Простая, очевидная игрушка, которая, впрочем долго мне не давалась: дело в том, что если не заметишь композицию, сформированную на выбивание или косой удар придётся мимо «лузы», уровни шариков начинают опускаться (чем ближе к концу матча тем всё ниже и ниже, быстрее и быстрее), пока не заполоняют всё игровой поле и выскакивают за нижнюю черту, оставляя тебя в проигрыше.

Поскольку на уровне задачи ты медитируешь, а не побеждаешь, то и правила тебе хочется изменить под себя. Тогда-то ты и сталкиваешься с физикой устройства игры, которая настроена против того, кто играет. Шарики оказываются заранее запрограммированной силой, бороться с которой невозможно.
Нужно лишь следовать неотменимым правилам.

Collapse )
Хельсинки

Подписал договор на книгу бесед с композиторами

Я придумал эту книгу, читая «Дневники» Сергея Прокофьева и «Диалоги» Игоря Стравинского с Робертом Крафтом, когда поймал себя на ощущении, что самое интересное в рассказах великих композиторов – даже не обстоятельства их жизни, но их размышления и оценки коллег. Разумеется, говоря о других, Прокофьев и Стравинский рассказывали, прежде всего, о себе, своих творческих принципах. Всегда интересен взгляд изнутри профессии, показывающий то, чего другие не знают или не замечают; взгляд, подкреплённый личной практикой, оправданием собственного способа производства. Через такие притяжения и отталкивания лучше понимаешь и самих композиторов – то, чего они, собственно, хотят.

Каждый человек, соприкасающийся с современной музыкой, чувствует себя Шлиманом, открывающим Трою – такой огромный и разнообразный мир открывается тем, кто имеет глаза и уши; тем, кто имеет силу воли узнать новое. Не являясь музыковедом, не имея специального образования, однажды я праздно заинтересовался тем, что происходит на территории актуального сочинительства. Раньше, я как все, любил слушать классическую музыку, ласкающую чувства, правда, с какого-то времени поняв, что привычного, многократно опробованного, репертуара мне мало. Захотелось расширить рамки знакомого.

Тогда я пошёл в музыкальный магазин, торгующий дисками и долго не мог ничего выбрать – смущали незнакомые имена и непонятные названия, а «на пробу» выбранные пластинки не принесли никакого удовольствия, сколько бы я их не слушал. Стало понятным: необходим системный подход, постепенное научение себя диссонансам и непривычному звучанию. Для этого пришлось вернуться немного назад, приучив ухо к мнимой сложности музыки ХХ века. Стравинский, Прокофьев, Шостакович, на которых застреваешь надолго, чередуя с барокко и романтикой, постоянно возвращаясь и, каждый раз, добавляя что-то новое для «экзотики».

Collapse )