December 12th, 2012

Карлсон

Мои твиты

  • Вт, 12:54: "Люди как море: унесут с собой всё", сказала приёмщица на почте по улице Черниховского.
  • Вт, 16:22: Раньше для того, чтобы предмет всегда был с объектом, дарили кольца и ремни, ныне достаточно мобильного телефона.
  • Вт, 16:40: Пробки в метро: поезда в тоннелях стоят без движения все дольше и дольше.
  • Вт, 16:40: Выполняя дела по списку, точно сбрасываешь со своего воздушного шара очередной страховочный мешок с песком.
  • Вт, 17:09: Нам ли бояться конца света? В Москве он наступил давным-давно, буднично и незаметно. Сколько уже живём без света, без солнца. Без надежды...
  • Вт, 17:38: Выставка графики А. Каплана в Третьяковке на Крымском валу опровергает главный стереотип: стиль Каплана совершенно не похож на Шагаловский.
  • Вт, 18:01: Про то, что нынешний чай крепким не бывает мы уже обсуждали. Теперь, вот, заметил и понял, что чёрный перец систематически перестал перчить.
  • Вт, 20:30: Да, "Мишки на севере" тоже сдулись и более не канают. Их место заняли "Коровки" с вафлями и топлёным молоком (лучше всего "Ротфронтовские").
  • Вт, 23:48: Чем лучше в общем и целом становится телеканал"Культура" тем хуже и просто чудовищнее(море пошлости) становятся культурные новости на канале
  • Ср, 07:30: В #Инстаграм, помимо нового интерфейса, добавили новый, 19-ый фильтр, поменяв их местами, перегруппировав их, и вот это действительно шок.


Collapse )
Хельсинки

Опергруппа. "Песни у колодца" и "Слепые" в МузТеатре Станиславского

На малой сцене МузТеатра Станиславского и Немировича-Данченко показали две последние премьеры Опергруппы, объединив их в один спектакль, видимо, по принципу контраста. Такие они разные.

Я о том, что сочинений будет два не знал, шёл прицельно на «Слепых» Л. Ауэрбах по М. Метерлинку, чтобы составить собственное впечатление об этом композиторе (интриговало её сотрудничество с Д. Ноймайером), и был немало удивлён, когда увидел на сцене занавес в русском народном духе, как бы сшитый из отдельных расписных половичков.

Дальше больше, вышли люди в белых одеждах с картонными масками в языческом духе, отсылающих то ли к супрематизму, то ли к футуризму, причем не только русскому, но и итальянскому.

Белые люди начинают петь вокальные номера под оркестр, расположившийся над головами слушателей на втором этаже, тогда как про «Слепых» я слышал, что исполняются они а капелла.

А тут, понимаешь, – вокальный цикл в духе «причиты да потешки», разлив панславянской архаики, напоминающий о Стравинском, периода «Весны священной» и Валерия Гаврилина, чьи «Русские тетради» построены примерно таким же образом.

Где тут бельгийский символизм? Решил, что, должно быть, во втором действии. Так оно и вышло.

Но "актуализация высказывания" получилась жёсткая, не по Лотману даже, но по Шкловскому.

Collapse )
Метро

Восьмая двенадцатого двенадцатого двенадцатого

Ветер появляется вместе с морозом, усиливает его, влияя на заторы и нищих: вся Тверская сегодня забита побирушками. Восьмая Брукнера в такую погоду - самый подходящий саундтрек: сижу в фойе БЗК, жду концерта. Специально вышел на полчаса раньше, так как холод, хватающий за ляжки, способен на самые непредсказуемые заторы и остановки. За закрытыми дверями зала РНО приводит в порядок свои беспрекословные духовые, заглаживая и лакируя последние заусенцы. Оркестровый хаос вполне рифмуется с декабрьской мглой, опустившейся на город, с ветрами, дующими в разные стороны, из-за чего проспекты обращаются в реки, с которых несет, а тротуары - в неожиданно растянувшиеся набережные. Консерватория вся в лесах, шуршащих целлофаном. Даже памятники, мимо которых бежишь, внутренне сжавшись, мерзнут, зрительно сжимаясь. Особенно Ростропович.

Posted via LiveJournal app for iPhone.

Лимонов

Восьмая Брукнера. РНО в БЗК. Дирижёр Инго Метцмахер

То, что концерт удался фиксируешь, когда удаётся не расплескать впечатление и донести его до дому, где в тишине можно заново прокрутить «пластинку».

Всю дорогу в ушах плескались, покачивая, струящиеся структуры чётных частей (наиболее цельных в этой симфонии, как бы эмблематичных), а, оказавшись дома, отказался включать верхний свет и телевизор, чтобы переслушать Восьмую (у меня комплект Йохума). Слушаю.

Мне было интересно как манера Инго Метцмахера отличается от Плетнёвской, весьма характерно проявившейся в прошлогоднем исполнении Девятой, однако, они отличались так же сильно, как хайдеггеровские переводы Бибихина и Михайлова.

Чистоты эксперимента, впрочем, не вышло, так как Восьмая и Девятая отличаются как вода и небо, возможно, и отражающиеся друг в друге, но находящиеся в разных агрегатных состояниях.

В предсмертных метаниях Девятой столько инфернальных порывов и прорывов, что сравнивать её с бодрой и весьма оптимистически построенной Восьмой практически невозможно.

В этом сочинении нет почти никакой трансцендентности, которую так любит рассыпать [насыпать с горкой] Плетнёв (оттого и перепоручил другому дирижёру, который должен был приехать больше года назад, заболел и был заменен В. Юровским?), это не визионерская фреска, но полуобморочная грёза, распускающая свои бутоны в застеклённых теплицах ботанического сада.

Если в брукнеровских сочинениях, наполненных религиозной страстью, столпы проступающего в звучании света имеют отчётливый вертикальный характер (так любил закручивать колонны Борромини), то рассеянные лучи Восьмой кучерявятся и вьются горизонтально – как и положено буколическому пейзажу.

Collapse )