November 29th, 2012

Хельсинки

Дневник Л.В. Шапориной (IV). Пятидесятые-шестидесятые

Смерти Сталина она почти не заметила, по крайней мере, сильных эмоций она у Шапориной не вызвала. Параллельно у неё отобрали единственный источник существования – перевод романа Жюль Верна, параллельно активизировалась жена сына, один из главных источников бытовой нестабильности, поэтому Любовь Васильевне было чем загрузиться и помимо Сталина.

Хотя она не забывает фиксировать то, что происходит вокруг – на улице и в домах, записывает рассказы людей (даже малознакомых), всё больше и больше превращая дневники в воспоминания, всё больше проникаясь значением этого приватного текста и значимостью человека, выступающего в роли свидетеля.

Двухтомник делится на две части по хронологическому принципу; первый том заканчивается 1945-м годом, а уже в 1947-м Шапорина начинает понимать о свидетельской ценности своего дневника и тогда он становится более подробным (середина пятидесятых описывает так же детально, совсем как в записях блокадных лет), в нём начинает простраиваться едва ли не романная техника – я, прежде всего, имею ввиду отложенную цель («увидеть рассвет» и повидаться с частью семьи, осевшей в эмиграции), которая, несмотря на невероятность осуществления (конца СССР ничто не предвещает, а сталинщина держит границы на замке, все запросы Шапориной отвергаются с лёту) постоянно муссируется в записках.

Шапорина начинает посещать спиритические сеансы, где все её мечты обещают сбыться. После смерти Сталина она подаёт запрос на поездку в Женеву и в дневниках нет ничего о том, как депутат Верховного совета Д.Д. Шостакович лично пробивает ей путешествие. Оно осуществится за семь лет до смерти и жизнь в Женеве, описанная всего на паре страниц – единственное, что осталось от тетрадок 1960-го года: последние годы Шапорина пишет мало (ей, наконец, удаётся встроиться в переводческий цех, получить заказы на книги Стравинского и Гоцци, тексты Пиранделло), так не до дневника.

Collapse )
Метро

Призрак генеральности

Самое важное в нынешнем снегопаде – его долговременность, граничащая с постоянством (обещают заход в декабрь, блин, уже декабрь на носу!), как если один период (оставленности и погодного безвременья) логично сменил другой, не менее (хотя, менее, конечно, менее) протяжённый. Так процесс торможения меняется процессом возбуждения и наоборот. Так чередуются геологические пласты, только наши-то совсем маленькие, почти виртуальные (с точки зрения вечности), сегодняшние как театр, хотя мы и живём внутри них без солнца. Снег выпал (продолжает падать) и одна пустота наложилась на другую – как в контурных картах из средней школы; заваливая пространство сплошь букетами дармовой свежести, ванильная пыльца, вместо того, чтобы сужать убранную территорию, расширяет её до необозримости, поскольку убирает (прячет, скрывает, покрывает) детали и сглаживает складки. Меньше разнообразия (цветового, обонятельного, обаятельного, какого угодно) – больше кислорода: в этом тесном просторе каждый объект (дерево или машина), точно обернут в оберточную бумагу и выставлен, как на витрине. Пока всё не слепилось в один серо-бурый ком, не смёрзлось и не сцементировалось, одиночные предметы – такие же одинокие как в средневековой философии. Пока всё только наступает (формируется) хаос захлёстывает первородством; позже наступает пора военного коммунизма и всякая тихая радость заканчивается.

Posted via LiveJournal app for iPhone.

Лимонов

Метеозависимость. Программа "Время"

Не оставляет ощущение, что общественные и политические процессы у нас каким-то странным, волшебным образом, связаны с погодой, завязаны на нее. И это жаркое, выплескивающееся через края, лето. И подзатянувшаяся осень, лишенная снега и солнечной активности. И нынешний снег, непохожий на заморозки, но накрывающий город бессолнечной тучей - все это, так или иначе висит над нами, неоформившейся сырой массой, точно мыслеобраз(ы), а формулируется в новостной повестке глазного дна. Они, два эти параллельных процесса, точно вычерчивают следящие друг за другом графики, и один из них норовит нечаянно превратиться в другой. Тут может быть два варианта: либо все именно так и обстоит в реальности и погода с природой социального развития просто заодно; либо работники горячего цеха, штампующие сюжеты и комментарии к ним, подводки и стендапы неосознанно вдохновляются растеканием стихий, впадая в психоделический раж, состоящий из частичек прогноза погоды. Так метеозависимые маются хмурью а хмарь, будто бы это именно у них в голове зарождаются ураганы и переменная облачность. Когда начинает казаться, что в комнате холодно (кисти мерзнут), я открываю форточку и в окно начинает струиться охлажденная сливочная помадка. После прикроешь щель - и в квартире снова, по новой, разливается тишина тепла. В ней не замерзнешь. Любой снегопад автоматически переносит нас немного в загород: слишком много в его свежести чистого кислорода. Ну, а, кроме того, город - это же скопление всего, а отнюдь не зияние пустоты, как это складывается при снеге. Даже в самом центре ночи, вот как сейчас, небо кажется лиловым. За окном точно обычный пасмурный московский день, примерно такой же, как и все остальные.

Posted via LiveJournal app for iPhone.

Карлсон

Мои твиты

  • Ср, 23:03: Чем чаще моешь тем больше грязи
  • Ср, 23:05: Снег выпал и продолжает идти. Чем больше снега тем больше пустоты, тишины. Станция Зима, начало перрона. Хотя понятно же, что это ещё не она
  • Чт, 00:47: @v_x Вов, сам бог тебе бы велел прокомментировать письмо про авторские права, что гуляет сегодня в ФБ, что это боян и все такое
  • Чт, 01:17: RT @v_x: Написал про глупый фейсбучный мем https://t.co/ADafXwxP
  • Чт, 03:23: "Архив Тарковского вернули на Родину". Слушайте, что за бред - выдавать чужую частную коллекцию за архив Мастера, который остается у семьи!
  • Вт, 15:38: Кашин без работы не останется. Если кому и следует посочувствовать, так это читателям Ъ, из коего последовательно вымывается все интересное.
  • Вт, 15:39: Моя правая подмышка пахнет сильнее, чем левая.
  • Вт, 15:46: Когда один - тратишь деньги намного меньше, чем когда ты с кем-то.
  • Вт, 15:52: Наше медийное поле устроено таким образом, что ищущим полноценных высказываний приходится всё время фланировать по полю и перестраиваться.
  • Вт, 15:56: Медийный промискуитет: никогда не держать все яйца в 1 корзине. Слалом перманентных перемен, утрат и становлений.Но доставляет само движение
Collapse )
Метро

Без мусора

Выходишь из подъезда и как в холодную воду ныряешь: набираешь поглубже воздуха и вперед – снег бьёт по лицу, но это не спа, это глубина. В глубине. Только не плывёшь, но буксуешь, точно троллейбус, такой же неповоротливый и одинокий. Месишь темноту, наконец дошедшую до состояния пломбира как блендер – перепрыгивая через улицы, перебегая дорогу, точно на другой стороне обстановка лучше. И только автомобили-броневики и собаки, целенаправленно натягивающие поводок, рассекают отяжелевший, подбитый со всех сторон, океан точно катера да яхты. Автоматически включаются (оттаивают, что ли?) пласты самого глубокого залегания – все эти, знаешь ли, рождественские дела: пастернаковские и даже диккенсовские, девочки со спичками, Лары и прочая новогодняя мишура. Внутри метели – всё равно как внутри книги с пожелтелыми страницами, по которым кружат фабульные снежинки: продолжение следует и конца не дождаться, как бы быстро не листал.

Collapse )