April 6th, 2012

Хельсинки

Дневник читателя. "Аустерлиц" В. Г. Зебальда


Этот относительно небольшой роман начинается как безучастный по тону травелог, где рассказчик, так ни разу и не поименованный, цепляется взглядом за всё, что его окружает, меланхолически перечисляя всё, что он видит.

Склонность к систематичности и постоянному упорядочиванию, положенная в основу описания путешествия, начинающегося на вокзале Антверпена (далее будут вокзалы Страсбурга, Лондона, Праги, сразу несколько вокзалов Парижа), заставляет автора раскладывать на составляющие, сочащиеся избыточными и ненужными (никогда не запоминающимися) подробностями, деталями любую новую «картинку», возникающую перед ним.

Возможно, оттого, что у его путешествия нет никакой особенной цели, а смыслом поездки является сама поездка, то есть, перемещение в пространстве, позволяющее сгладить одиночество и разделить его с достопримечательностями и случайными попутчиками, «ибо люди, путешествующие в одиночестве и обречённые порой на многодневное молчание, испытывают, как правило, благодарность, если находится кто-нибудь, кто заводит с ними разговор. В таких ситуациях нередко оказывалось, что они даже готовы открыться незнакомому человеку целиком и полностью…»

Рассказчику, который, кажется, равным автору, впрочем, кажется мало описывать то, что он видит, словами и тогда в книге начинаются фотографии, не только иллюстрирующие рассказ, но и подтверждающие документальность происходящего путешествия, точно возникающего в режиме реального времени и отчасти запротоколированного.

Это мутные (особенно на экране букридера) чёрно-белые снимки, чаще всего, хранящие те или иные уголки архитектурных сооружений (реже людей), нечёткость которых должна, по всей видимости, вызывать волны дополнительной экзистенциальной изжоги: он «снимал сотнями так называемые загородные виды, которые своею пустотой, как я понял потом, точно соответствовали моему сиротскому состоянию духа…»

Выходит чистый практически Барт, хотя и изображения несут здесь немного иную, чем в «Сamera lucida» функцию, не забывательно-воспоминательную.

Читая книгу дальше, несколько раз сталкивался с отчётливым эффектом, на которые Зебальд, вероятно, и рассчитывал – стоит поддаться течению этого асимметричного (и оттого непредсказуемого, как и положено в путешествии, то есть в «шествии путём») текста, увлечься перипетиями сюжета и впасть в воском размягчённую колею беллетристического дискурса, как автор подкидывает тебе очередное фото дверного проёма (схемы, ландшафта, билетика в ветеринарный музей XVIII века), автоматически как бы пристёгивающего твою фантазию к реальности и отныне не дающего от неё оторваться.

Collapse )
Метро

Апрельский Сокол


Сокол апрельский
«Сокол апрельский» на Яндекс.Фотках

Уже сегодня этого снега, сфотканного вчера, уже нет; он осел, съежился, ушёл в землю; прогалины на деревьях исчезли, истончившись, впитались в поры кожи коры; над Соколом висит крулый блин, размером с телевизионную башню, украшенную рекламным стикером - розовая Луна (pink moon), покрытая льдом - ближе к вечеру становится окончательно прохладно и все предчувствия весеннего обновления съёживаются вместе со светом, пока не пропадают окончательно.

А мы пошли на Войковскую покупать мне джинсы; туда, где внутри все бутики мира (первый магазин от входа теперь "Дисигуаль", сколько бы это ни стоило [правда, выбор пока очень маленький, но лиха беда начало] все время летний кондиционированный полдень.

Покупки уносят сил больше, чем компьютер.
Курнокопия обучает облучает немедленно.


Collapse )