February 26th, 2012

Лимонов

Мои твиты-59

  • Сб, 17:35: Предвыборная компания, как курортный сезон для крымчан, год кормит. Точнее шесть. Главное не победа, главное участие с повышением рейтинга.
  • Сб, 17:41: Да, я люблю сидеть в темноте и не включать свет.
  • Сб, 18:15: Когда Жириновский кликушествует, думаю лишь о его давлении, изношенном сердце, одышке, ожирении: когда балет танцуют босиком уже не до балета - смотришь на доски сцены и думаешь о ногах танцовщика...
  • Сб, 18:53: В мусоре лесов теперь всё реже и реже встречаются газеты и прочая бумага. Вроде, плюс и польза, но пластик разлагается дольше и ядовитее.
  • Сб, 19:18: Чем у блогера меньше френдов, тем больше у него искренности и откровенности. При желании, можно пропорцию вывести.
  • Сб, 19:55: Если ты применяешь спекулятивный аргумент "а я так вижу", то мне ничего не остаётся как сказать - "а я не вижу, как и что ты видишь..."
  • Сб, 20:06: "Кто сказал, что любовь точна? Любовь не лжёт. Лжёт желание любви...Это нелюбви принадлежат тяжкие усилия быть честной и справедливой..." Битов
  • Сб, 20:22: Дневник читателя. Андрей Битов. "Книга путешествий" (б) http://t.co/V8dcPx7Z
  • Сб, 21:28: Перед сном читал Ахмадулину, чья одышка раньше казалась верхом изящества. Торт, состоящий из одного крема. Подсохшего. Чистый цветочный жир.
  • Сб, 22:03: В сетях всё строится на доверии. От блогеров требуется если не правдивость, то искренность. Но что же происходит с лидерами блогерского топа, превращающимися в часть машины по обману и лжи?
Collapse )
Хельсинки

Девяточка


Сегодня Ян снова мне иглой снизу подбородка шерудил, третий раз уже, получается, а всё как в первый – ноги начинают дрыгаться, как в афазии, голова тянется вверх, вслед за направлением иглы, протыкающей (сегодня я это особенно чётко почувствовал, когда спичечка-спица по резцу скользнула).

Объясняя сегодняшнюю стратегию, Ян никогда не зовёт переводчицу, ему достаточно самому знать что к чему.
У нас, мол, самообслуживание – если ты, мол, желаешь знать, сам зови.

Я позвал, девочка совсем, переводит, а самой смотреть страшно. Былинкой трепещет в дверях. Подбадривает.

Хорошо, говорит, держитесь. Некоторые пациенты в обмороки падают, некоторые плакать начинают, а один мужчина даже доктора укусил.

Мысль, всё-таки, важнее боли – с одной стороны, она меня заставляет держать себя в руках, так как мне привычно смотреть на себя со стороны (представишь себе как это выглядит сценой с удушением, так замрёшь, каменея, несмотря ни на что), с другой, вслед за иголкой, ощупывать «полость рта», понимая, что особой опасности Нихао не представляет.

Перед тем, как воткнуть первую спицу, он, точно слепой, ощупывает мне щёку-остров, щёку-сушу, объясняя на своём, чирикающем, что область выздоровления идёт именно от этой, взятой им уже который раз, в блокаду территорию.

Вот отчего он сегодня выбирал для прокола совсем новые места над верхней губой, там, где центровая бороздочка, а так же вновь вспомнил про вторую руку (последние сеансы он делал укол мне лишь в правый бугорок мускул возле большого пальца).

Тело помнит; и там, где Ян уже колол, нерв воспринимает вторжение «шомпола» легко, осмысленно, но когда китаец находит новую площадку, жди очередной потери болевой невинности; зря, что ли, говорится про большие глаза у страха?

Теперь я представляю, каково это, пирсинг; начертив мне иглами письмена на лице и оставив меня в процедурке гербарием сушиться, Ян ушёл с сестричек кадрить.
Слышу как они его русским словам обучают.
«Спаси-бо».
«Пожалуйста».
«Пока-пока».

Русский с китайцем – братья навек. Слышу как переводчица, та что меня подбадривала (стараясь, при этом, рядом не стоять, держать, при разговоре дистанцию, точно корчи моей физиономии прыгучи или заразны) подружке жалуется, что «а Доктор Янь сказал мне, что я потолстела».

Collapse )