February 1st, 2012

Паслен

В минус тридцать четыре


Мороз кажется чем-то вроде идеального проводника, приступа отсутствия всего, что только можно - жизни в воздухе, болезнетворных бактерий; даже запах в заполярном нашем холоде истончается и становится ломким, точно сухой волос или высохший травяной лист, сжавшийся до состояния пергамента.

Про мороз думаешь, что он очищает поляну для чистых и прямых интенций, действует, точно трансцендентальная редукция, точно отмороженный Гуссерль с красным кончиком носа, но, на самом деле, это не так и то, что щиплет кожу - один сплошной распад от начала до конца, причём в каждой точке пространства.
Эти точки, которые теперь везде, всюду, собственно, и режут наждаком щёки, пока над городом и посёлком зависает гусиная, скинутая обожжённым январём, кожица.

Почему над посёлком такой туман, спрашиваю маму...
...мама отвечает, что земля продолжает промерзать, то есть, отдаёт последнее тепло, которое поднимается вверх, мирволя зыбкости и болезненной нечёткости, точно мир вокруг - слегка под димедролом; то есть, это когда тебе кажется, что ты не сам идёшь, укутанный ватным сиянием, но, на самом деле, тебя ведут под белы рученьки, поддерживая под локоток (и как бы немного приподнимая над поверхностью, как если ты всё время то ли на цыпочках, то ли на цырлах).
Ну, да, металлическая пыльца в горле.

И в голосе и в термосе; день не разгорается, но тлеет, лучинной с самого конца начала, отпечатывая на накрахмаленном снегу разводы телесной тесноты - точно на простыне, на постельном белье, смятом при нечаянном пробуждении от отцовского будильника за стеной.
Я ведь каждое утро провожаю его, точно так же, как тогда, когда утром [если, конечно, это утро, а не противовоздушное затемнение или затмение] было на десять градусов теплее.

Отходы металлопроката, техногенных производств, наливаются [словно грудь снегиря] равнодушной независимостью от людей, сидящих в домах и квартирах, точно в банках с закрученными крышками и похожие на болезнь, на резкую простуду. На воспаление - тот же температурный контур, тот же дискурс недомогания, то же подёргивание века, когда совершенно, вроде, неважно, в плюс оно там, за окном, или, всё-таки, в минус.

Бумага Стекло-то всё стерпит.
Лимонов

My tweets-44

  • Wed, 05:28: Позвонили, сказали, что у меня вышла детская книжка "Чужое солнце". ЭКСМО, в проекте Людмилы Улицкой о толерантности. http://t.co/G0KEYwrQ
  • Wed, 05:44: За окном - 33 и это похоже на болезнь, которая обязательно должна пройти. Повышенная температура. Перекошенное морозной судорогой лицо.
  • Wed, 05:52: А при - 35 кажется, что в России не было не только Возрождения, но и Средневековья, хотя мгла такая, что святых выноси или вноси - не видно...
  • Wed, 06:23: ЖЖ ещё помнит о бумаге, его очевидно собирать в книги, тогда как ФБ и ТТ, действительно, СЛЕДУЮЩАЯ, безбумажная ступень самофиксации.
  • Wed, 07:11: Не хочется, чтоб жизнь прошла в маневрах становления. Как надоел скорый поезд! Хочется уже выйти за кипятком на полустанке и потеряться.
  • Wed, 07:58: Новогодняя ёлка - это про встречу нового, но проводы (успокоение, заговаривание) старого года, "угомон тебя возьми", который надо похоронить
  • Wed, 08:23: Так странно считать, что книга считается прочитанной от того только, что ты увидел все её буквы от первой до последней в любом порядке.
  • Wed, 09:20: В постиндустриальности и в п-пм цель искусства - консерватизм и консервирование антропоморфности; а если и соответствие времени то медленное и осторожное (всё равно чему быть - того не миновать)...
  • Wed, 09:40: Я не был на улице ровно десять дней. Хорошо ещё, что у нас дом большой и есть где разгуляться. Хотя разгуляться-то мне и не хотелось.
  • Wed, 09:47: В провинции никто ни о ком ничего не знает. Всяк сам по себе. Среды нет. Новостей нет. Ничего никого не связывает в единство и не скрепляет. Космос.


Collapse )