November 9th, 2011

Метро

Негатив февраля


А потом, точно фокусник по Москве прошёл, снег быстро превратили в дождь, а изморозь в слякоть.
Сырость сбила температуру, точнее, подняла её - минус на минус дают плюс, меняя угол обзора как на американских горках или же внутри аквапарковой трубы.
И осень опять вернклась к своим побледнелым очертаниям; внутри которого хрустит, заглядывая в форточку, алмазная кошка.

Когда я вышел из дому морозом уже даже и не пахло. Именно что перестало пахнуть; вместо этого под ногами хлюпало персиковое пюре напополам с яблочным наполнителем и стройка напротив дома, подсвеченная изнутри, таинственно светится, точно внутри уже наступило Рождество <новогодние игрушки и ёлки в "Рамсторе", между прочим, продаются уже вторую неделю; кто раньше?!>...

Ну, или, как минимум, наступает.
Хельсинки

Дневник читателя. Переписка Аксёновых с Мессерером и Ахмадулиной


Без особого удовольствия, но с интересом (если я читаю "простые" эпистолярные памятники, типа писем А.А. Смирнова или дневников Л. В. Шапориной, то почему бы не ознакомится с перепиской "звёзд"?) прочитал переписку Василия и Майи Аксёновых с Борисом Мессерером и Беллой Ахмадулиной, хотя не уверен, что письма эти следовало бы публиковать так быстро; понятно, что похоронив возлюбленную, Мессерер таким образом оплакивает её и избывает траур, но...

Причём, почему-то, обиднее <слово "обида" здесь совершенно неточное, надо бы употребить нечто близкое к "недоумению"> всего не за живых [они могут ответить], но за ушедших, причём не самых своих любимых, мягко говоря, покойников, типа Окуджавы, которого Аксёнов упрекает в предельном эгоизме. Или за Бродского, которого он сравнивает с "провинциальным поцем", завидуя его дружбе с Сюзан Зонтаг.

Новой информации мало [принципиально новой нет вовсе], да это и не информация вовсе, но, скорее, образный пепел эпохи, полустёртый и заранее перегорелый - как плохо сохранившаяся фотодокументация перформанса.

При том, что нет ощущения неловкости за чтение чужих бумаг, как это обычно бывает с опубликованными письмами - хотя бы и пушкинскими, чеховскими или, хотя бы, блоковскими.
Те то, может быть, конечно, о себе и думали нечто такое, но, тем не менее, ещё могли отделять литературу (внешнее) от просто жизни, оставаясь какими-то своими долями частными людьми.

Collapse )
Лимонов

Дневник читателя. Л. Даррелл "Маунтолив"


Дочитывая третью часть "Александрийского квартета", заходящего с уже известным по "Жюстине" и "Бальтазару" событиям с новой стороны, я подумал, что эта серия романов, с ансамблем героев, переходящих из части в часть с постоянным развитием внутренней интриги, могла бы идеально лечь в основу ежевечернего театрального проекта, наподобие "Берега Утопии", поставленного в РАМТе.

А ещё это удачный сценарий фильма, наподобие "Под покровом небес" Бертолуччи (снятого по фильму П. Боулза), где любовная история развивается на фоне экзотических декораций; где психологические нюансы прерывают эффектные, хотя и слегка затянутые, сцены африканских нравов.

Историю человеческих отношений, завязанную в тугие, и с каждой новой частью во всё более тугие узлы, можно было бы тогда ходить смотреть четыре дня подряд.
А то в течении одного дня, методом погружения <то, как я люблю>, с утра до вечера.

Дело в том, что события и обстоятельства, придуманные и детально [последовательно] воплощённые Дарреллом почти без напряжения (но хотя и с поправкой на разницу климатического темперамента) на нынешние московские нравы: "...аморален насквозь как египтянин..."
А ещё, эта книга, где все пишут друг другу письма и донесения, затем читают их по кругу, напоминает недавний "Письмовник" Михаила Шишкина, как очевиднейший источник его вдохновения.

Collapse )