October 28th, 2011

Лимонов

"Парижская школа" в ГМИИ


Обычно можно увидеть, как термин, размываясь, превращается в понятие; выставка "Парижская школа" идёт более редким путём, демонстрируя, как понятие превращается в термин, то есть, в слово, имеющее одно, жёстко фиксированное значение.

Кураторы экспозиции, собранной из заграничных музеев (в основном, Парижа и Женевы), частных собраний и московских коллекций (очень много здесь из самого ГМИИ, а так же из фондов частной коммерческой галереи "Наши художники", таким образом, обеспечивающих своим лотам повышенно духовный провенанс) понимают "парижскую школу" как интернациональное объединение художников, съехавшихся в Париж, где некоторые из них стали знаменитыми, некоторые прожили яркую богемную жизнь, но все они, были, что принципиально, приезжими...

На этой тесной и, в общем-то, дружной общности выходцев из разных краёв и областей Европы, Азии и, в основном, Российской империи, настаивают, скажем, две широкоформатных декоративных панно Маревны, выставленных эпиграфами - одно, ярко освещённое стоит у входа, оставляя в тени, точно какой-нибудь неликвид едва ли не лучшие картины пушкинской коллекции - два средиземноморских пейзажа Боннара, размером в комнату.

Второе панно Маревны венчает экспозицию третьего этажа, глядя, глаза в глаза, свысока на нижний холст.
Компания на обоих картинах (крупные, головастые, по-филоновски отчётливо прорисованные черты лиц) примерно одна и та же: во-первых, сама Маревна, во-вторых, Сутин (в залах попадётся ещё и третий, отдельный портрет Сутина), в-третьих, Эренбург.
В-четвёртых, кто-то ещё, скажем, Максим Горький на картине в верхнем фойе, который тогда ещё не был классиком соцреализма, но просто модным писателем, путешествующим по европейским стройкам капитализма.

Или Модильяни (а так же Макс Жакоб) в центре композиции на табло внизу.

Collapse )
Лимонов

Списки любимых фильмов Сюзан Зонтаг


По просьбе "Киноведческих записок" С.З. составила даже не три списка своих любимых фильмов (дюжина важная ей как историку кино, дюжина как критику и дюжина как человеку и зрителю), но шесть, продублировав каждый из них.

"Составление подобных списков — это удовольствие и возможность обмануть ожидания. Хотя я превратила ваши 36 фильмов в 72—фактически в 76, потому что я назвала как один фильм и Трилогию Паньоля, и Трилогию об Aпy,все равно еще остались фильмы, которые мне хотелось бы упомянуть среди любимых — я имею в виду фильмы, которые я была бы счастлива смотреть снова и снова.
У меня не нашлось места, например, для «Третьей Мещанской» Абрама Роома, «Аплодисментов» Рубена Мамуляна и «Прикосновения» Занусси. И это только три фильма из тех, что приходят на ум. Лучше я остановлюсь на этом, пока мне не вспомнились еще несколько картин и не появилось искушение начать третий вариант списков..."


Collapse )
Лимонов

"Синий всадник" в ГМИИ (Музей частных коллекций)


Почему эту небольшую, в пять залов, экспозицию, подпираемую с одной стороны залом икон, а, с другой, старинной мебелью и антикварными рюмками, разместили в Музее частных коллекций непонятно - все 60 работ (30 из них [планировалось 35] это Кандинский, причём, в основном, ранний) принадлежат мюнхенской городской галерее Ленбаххауз.
Это обстоятельство подчёркнуто тем, что один из залов отдан творчеству самого Франца фон Ленбаха, в доме которого мюнхенская галерея теперь и обитает.

С одной стороны, выходит респект "хозяину", чей "Портрет Бисмарка" выполнен в скучной салонно-реалистической манере, но, с другой, намёк на состояние живописи в тот самый момент, когда в неё пришёл Кандинский и его подельники.
Правда, с третьей стороны, странно, что такая весомая часть показываемого принадлежит не самому "Синему всаднику", но вокруг да около.
Около - это ещё и декадентская доска третьестепенного Франца Штука, у которого Кандинский учился.

Что ж, бывает, за свои деньги видели мы и не такие натяжки, тщательнее надо работать - или кураторам, вводящим в единый с экспериментаторами контекст добрую бюргерскую живопись, или же экспозиционерам, никак особенно этот подзатянувшийся бидермайер, плавно переходящий в ар-деко, не обыгрывающим.

То есть, когда с одной стороны, вышивки и зеркала, а с другой иконы одними указателями "начало экспозиции" и "основная экспозиция" не обойтись: глаз видит и понимает быстрее ума, а выставка это и есть такое место, где ум, прежде всего, видит себе визуальную пищу.

Зато понравились в Музее Частных коллекций тугие пружины у дверей, ведущих к привозным сюжетам - нужно приложить усилие, дабы отделить естественный и натуральный свет вестибюля от искусственного постановочного света, аранжирующего немецкие гастроли.
Доставляет.

Про пищу для ума, я не зря написал: нынешняя выставка показалось мне интересной не сколько с визуальной точки зрения, сколько с идеологической и биографической - во-первых, как любовная драма, во-вторых, как история поисков и открытий; в случае с Кандинским признанно взрывных, в ситуации с его подельниками - менее убедительных.

Collapse )