September 29th, 2011

Лимонов

Интерактив на Биеннале. Artplay


Когда артефакты борются за наше внимание не только друг с другом, но и со всем тем, что нас окружает (кино, вино и домино, воздух на улице и дорога до храма искусства, вид из окна храма на улицу) важнейшим из искусств для нас является время. Его затраченное количество.
В этом смысле самым лучшим объектом основного проекта 4-ой Биеннале является один закуток с восточной фамилией, где датчики в виде лампочек помогают понимать мультяшным теням как ты двигаешься и куда ты двигаешься.
Сначала с тенью твоих ног играет набегающая волна.
Потом начинают появляться окна, которые открываются если к ним протянуть руку.
Сквозь открытые плоскости начинают литься звуки, как комфортные (колокола), так и дискомфортные (сирена скорой помощи).
И птицы, которые тучами летят то сверху вниз, то снизу вверх...

А потом появляются дети... Девочка... затем мальчик... сначала они бегают друг за дружкой, не замечая твоей тени; а когда обнаруживают твоё присутствие, начинают спотыкаться о твой контур, останавливаться...заигрывть... транцевать...
...после чего с потолка начинают валиться скворечники, сначала по чуть-чуть, а потом уже не оставляют места человеку; экран становится почти целиком тёмным.
Ну и так далее.
Ни к чему не обязывающее, простое и наглядное доказательство твоего тотального одиночества, или же эта работа о чём0то ином?

Collapse )
Лимонов

Корки


В последнее время много думаю о том зачем нужно любить классическое искусство; то, что его нужно любить (хотя любить его сложнее, чем contemporary art) я не сомневаюсь, нутрянкой чувствую, но вот зачем тратить массу времени и сил на скромные объекты, которые не способны конкурировать с громокипящими объёмами (классика очень редко создаёт объём, она самодостаточна и не слишком нуждается в украшательстве, в завлекательности и в заманушности) я ещё пока не решил.
Себя не замотивировал как следует.

Возможно, именно потому следует заниматься именно классикой, что она не конкурирует, но приводит в чувство, в норму.
А ещё классика - важная часть твоего идинити: в мире, стоящем на переломе мутирующей эпистолы очень важно определиться с кем ты, с "комсомолом" или с отживающими, отжившими свой срок стариками проекта Просвещения.
Чем дальше в лес, тем очевиднее, что по форме, возможно, я впереди планеты всей, но по содержанию - тот ещё просвещенец.
Моя судьба в том как раз и заключается, чтобы наводить мосты между традиционностью крови и почвы с новизной упаковки; с той самой новизной, которая никому ещё как следует не внятна.

Уделяя своё внимание классике и помещая себя в эпилог, ты, таким образом, осознаёшь, что тебе лишнее и чужое; от чего можно легко и свободно отказаться.
И это расчищает дорожку.

Вопрос в том стоит ли такая работа, на которую уходит всё больше времени и веры всего того, что на неё тратится?
И почему так важно не совпадать с текущим историческим моментом, но обязательно ему сопротивляться?
Лимонов

Основной проект Биеннале. Часть 2. Интерьеры Artplay


Теперь понятно, что первая часть основного проекта 4-ой Биеннале "Переписывая миры", собранной Петером Вайбелем в ЦУМе, является эпиграфом к большому, едва ли не одуряюще (изматывающему) количеству объектов, выставленных в новых, ещё не до конца достроенных и оформленных помещениях Artplay, фасадом выходящим на набережную.

Ну, да, нашего человека никогда не проймёшь - то пусто, как в ЦУМе, то густо, как здесь, на роскошной, лакомой, сочащейся подробностями, складками и цветами территории бывшей
промзоны.
Конечно, не удовлетворишь, ибо умеренность - мера всех вещей; всего должно быть в меру, без ходульности, но и без разгула, на который так падка Москва.
Дело тут в глубинном сопротивлении самой структуре Биеннале, о которой, должно быть, никто как следует не задумывался, кроме, разве что, Бакштейна, которого я увидел и тут, стоило мне только переступить порог металлоискателя, стоящего на зелёном ковровом покрытии (сама акватория входа исполнена в красном).
Но Бакштейн один и ему всегда некогда.

Многое из того, что происходит, делается само собой, без внятного анализа, определяемого неофициальными целями (скажем, бюджет попилить), из-за чего рельсы-то отлажены, работа идёт, можно сказать, кипит, но для чего и почему? Для кого, наконец?
До сих пор, кстати, вообще непонятно зачем Москве нужна Биеннале.
Именно Москве, а не Бакштейну и людям, которые её мастырят (пока ходил, думал: в силу непонятности процесса и невозможности его замерить, устройство подобных мероприятий - идеальная схема для пиления, отмывания и откатов).
Совсем как, кстати, и какая-нибудь правозащитная деятельность.

соотношение бетона, кирпича и древесины

Collapse )
Лимонов

Основной проект Биеннале. Часть 2. Артефакты Artplay


В режиме беглого репортажа пробежаться по двум растянутым, с вытянутыми как у трикошек, пространствами, рикошетом бьющими по смыслу художественных творений.
Теорию и послевкусие оставим на выходные, ну, а пока только бег канатоходца, призванный навести хотя бы минимальный порядок в информационном хаосе, окружающем каждую очередную Биеннале.
Точно специально, они устроены таким образом, что со стороны ничего понять невозможно, но лишь личным присутствием, участием.
Многозначительность оборачивающаяся пустословьем, здувающая воздушный шарик ассоциаций до вполне разумных очертаний.
Изините за велеречивость; усталъ.

Collapse )
Лимонов

Кентавр Нео Рауха в Artplay. 4-ая Биеннале

Кентавр Нео Рауха


Один из самых сильных артефактов Основного проекта 4-ой биеннале и, между прочим, редкий пример чистой скульптуры, да ещё и столь пластически и энергитически заряженной, что Кентавр этот с большими яйцами, одетый, при этом, в Мартиенса и несущий скорбную физиономию на сомкнутых бронзовых устах, способен держать массу простанства, становясь одной из доминант первого этажа.
Точно так же, как две его живописные работы оставляют главное послевкусие от второго этажа.
Важный художник.

Collapse )