September 17th, 2011

Хельсинки

Оперная гала фестиваля РНО. КЗЧ


Всё-таки с жанром оперного концерта действительно непонятки; принято делать вид, что всех интересуют голоса, их красота и сила, однако же, арии не живут в безвоздушном пространстве, они слишком привязаны ко всему остальному, физиологии и физиономии конкретного концерта, состоящего из конкретных людей на сцене и в зрительном зале.
Как обобщающая виньетка или же шёлковая ленточка, подвязывающая букет обстоятельств; нынешние, к сожалению, сложились не в сторону приятного послевкусия; выветрились ещё до окончания бисов, хотя всё могло бы сложиться иначе.

Прошлый оперный концерт вышел про оппозицию между Моцартом и Россини, этот, с двумя солистами из Америки, сопрано Сара Кобурн и тенор Лоуренс Браунли, исполнявшими арии из опер Россини, Беллини и Доницетти, был про состязания между мужским и женским, чёрным и белым, сильным и слабым, новым и уже знакомым.
Несмотря на многочисленные отступления от логично составленной программы, концерт легко раскладывается по бинарностям, правда, так и не преодолевая схемы и схимы ритуала, который вязнет в состязательности, не оставляя ни сочувствия, ни финальной опустошённости.
Не про барокко же мне теперь рассуждать...

Collapse )
Карлсон

П. Барбье "Венеция Вивальди"


Музыкальная жизнь барочной Венеции предлагается в качестве базовой единицы измерения, разумеется, вместе с карнавалом и поднадзорными вольностями (беспрецедентная свобода венецианской жизни была, так же, и беспрецедентно надзорна и проницаема).
Соответственно, книга делится на части, описывающие разные части музыкальной инфраструктуры города.

Во-первых, четыре оспедали - школы воспитания беспризорных девочек музыке и ремёслам (лучших отдавали в хор, бесталанные занимались хозяйством), создавшие высочайшее качество исполнения хоровых опусов и плотность грамотной, способной воспринимать певческие чудеса, публики.

Во-вторых, оперные театры, принадлежавшие богатейшим аристократическим семействам и конкурирующие между собой (машинерия постановок, оперные примы, кастраты и композиторы, пишущие наперегонки одноразовые произведения) - очевидно, что именно оперные театры выполняли в Венеции функцию нынешнего шоу-бизнеса.

Вообще, надо сказать, аналогий с современными нравами даже больше, чем для очевидности необходимо - барокко, причём именно в венецианском изводе, оказывается непозволительно (без каких бы то ни было натяжек) близко к нашему нынешнему состоянию - избыточному, упадническому, эсхатологически неподконтрольному.

Другое дело, что для нас единица изменения Венеции, покинутой музыкой, закрытой для музыкальных испарений, отныне сведённых здесь к минимуму, к ритуалу, изменилась - не театры, но дворы и, если ещё точнее, церкви организуют жизненное пространство вновь прибывших и причащающихся.
И даже не сами церкви, хотя, разумеется, архитектура и есть застывшая музыка, но живопись, сублимирующая всё то же испарение всё тех же душевных эманаций города
То есть, ушло то, что составляло половину времяпрепровождения как жителей, так и послов (странников, паломников, туристов), но половину более существенную, чем та, что осталась до нынешних времён.

Это напоминает мне ситуацию на выставках современного искусства, где после вернисажей остаются только следы акций и перформенсов, документация вместо действия; в лучшем случае, видео или даже его раскадровка из каталога.

Collapse )