August 10th, 2011

Лимонов

Три грации


Если пытаться типизировать современные характеры, блуждающие в потемках кардинально изменившегося социума, то в глаза особенно отчётливо бросаются различия, организующие себя вокруг отношения ко времени: одни горой стоят за комфорт привычных, но уже отживших правил, другие, обгоняя собственную тень, увешенные гроздями гаджетов, устремлены в будущее с его размытыми моральными принципами. Большинство же колеблется в выборе и никак не может определиться, впадая то в ступор, то в лихорадку лихоманки, со всеми вытекающими.

Таков и наш персонаж, которого автор пишет до какой-то степени с себя, однако, чем дальше в сосновый бор, где на берегу холодного и глубокого озера притаился небольшой курорт с претензией на элитарность, тем сильнее расхождение между реальностью и вымыслом. В самом деле, зачем читателю исповедь? Читателю нужнее всего условность, похожая на правду и, оттого, оказывающаяся правдоподобнее того, что есть на самом деле.

Вряд ли сочинитель способен приписать себя к тому или иному типу (анализировать систему можно находясь только вне этой системы), тем не менее, сравнивая свои чувства и эмоции с чужими, такой автор вполне в состоянии проводить аналогии и сравнения, которые и будут в нашем случае исполнять роль той самой типизации, которой всегда так гордилась русская литература.

В наведении этих психологических мостов, сшивающих разные судьбы (современный человек человеку давно марсианин) и кроется тайная задача этой интриги
Паслен

Дневник Эдмона Гонкура. Выписки


Дерзкое »наплевать», сказанное общественному мнению, - мужество, редко проявляемое писателем или художником, и, однако, только тому, кто им наделён, дано создать подлинно своеобразное произведение…»
Стр. 271

В лёгкости, с какой создаётся произведение, нет ничего необычайного, если то, что создано писателем, не содержит ни единой мысли, ни единого выражения, словом, ничего, что принадлежало бы ему лично…
Стр. 337

Не удар, не полное поражение мозга страшнее всего для человека литературного труда, но тихое слабоумие, постепенное потухание его таланта…
Стр. 268

Перед тем как написать стилистически выразительный кусок текста, теперь мне нужно как-то взвинтиться, настроиться, полюбовавшись красочными произведениями искусства, скажем, японской вышивкой. Но как только привёл себя в состояние умственного опьянения, надо избегать смотреть на них, - тогда они уже отвлекают, мешают сосредоточиться. Недавно я два-три дня не позволял себе любоваться только что купленной вещицей…
Стр. 268

«Выразить то, чего я нигде ещё не находил в современной литературе, - лихорадочный трепет жизни XIX века, притом донести его до читателя не застывшим, не замороженным, - вот в чём состояло наше великое дерзание…»
Стр. 275 – 276

«Решительно, слово «роман» уже не определяет создаваемые нами книги. Мне хотелось бы нового названия, которое я тщетно ищу, - в него, возможно, стоило бы внести слово «Истории», во множественном числе, с эпитетом ad hoc, но в нём, в эпитете, как раз и загвоздка…Нет, чтобы определить роман XIX века, нужно совсем особое слово…
Стр. 316

Collapse )
Лимонов

Дом бытия. Разработка экспозиции


Книга, которую я решил написать и сконструировать в параллельном дневнике на ЛЖР, выказывает первые сложности.
Самая главная (и для меня, действительно, существенная) - как обойти момент слияния различных постингов, которые в ленте разнесены во времени и в пространстве. Выделенные тэгом они ещё смотрятся, но перенесённые в единый файл склеиваются в одну бесконечную колбасину.

Collapse )
Паслен

Из жизни овощей


Как это - быть деревом, или же быть травинкой?
Попытаться хотя бы приблизительно представить устройство бытия и картину мира существа, всю жизнь проводящего на одном месте, куда его воткнула случайность, зависеть в своём самочувствии от состояния почвы и влаги в ней, воспринимая всё, что вокруг всем телом, будто бы сплошь состоящим из глазастых чувствилищь...
Знаю роман, написанный от лица фарфоровой вазы и от лица целого парка, но, кажется, никто не писал сочинений от лица растений...
Лимонов

Симфонические этюды


Весь день слушал шумановские «Симфонические этюды» в трактовках разных исполнителей, давно хотел провести подобный эксперимент, да случай всё не представлялся.
Но поскольку я подолгу сидел на комплекте фортепианного Шумана, записанного Ашкенази, мне показалось, что текст уже настолько плотно сидит в голове, что можно начинать сравнить.

Волей жребия первым слушал Плетнёва и поразился тому, насколько экзальтированно, против своей обычной дирижёрской манеры, Плетнёв играет – захлёбываясь, булькая рукой сопровождения, при этом выделяя серебренную россыпь правой руки, синкопируя и сдвигая акценты с привычных мне, затверженных на примере Ашкенази.

Плетнёв что-то распрямлял, что-то комкал, уводя в тень точно так же, как сейчас это играет Рихтер, делающий акценты на каких-то своих мысле-чувствах, где-то минимизируя стыки, а где-то, напротив, всячески подчёркивая свой монтажный принцип.
Ощущение риторичности и дидактичности, некоторой форсированности позы и своих чувств обеспечивается Рихтером за счёт создания какого-то своего собственного внутреннего (дополнительного, что ли), ритма, вяжущего отдельные звуки прозрачной золотистой слюной в какую-то новую цельность, в новое единство.

Раньше Ашкенази меня устраивал своей объективностью и чёткостью, ровностью распределения смысла, отсутствием кружева и суеты, отстранённостью, однако, теперь я чувствую в исполнении его внутреннее малокровие, водянистость.
Возможно, я перебрал слишком много акцентуаций, из-за чего ровный и объективированный (демократический по отношению ко всем нотам) подход кажется мне каким-то недостаточным.

С записью Сафроницкого мне не повезло (она оказалась низкого качества) и я стал слушать Маурицио Поллини, которого из всех представленных, единственного, слушал живьём – на его московском концерте в Зале Чайковского.
Поллини, как мне теперь показалось, пытался и пытается выдать более-менее объективную стенограмму, более даже похожую на кардиограмму, того что играется.
Когда оно как бы не проживается, а наблюдается со стороны, хотя, на самом деле, конечно же, проживается, просто куда важнее маска сдержанности и джентельменства, приученного держать эмоции при себе.

Collapse )