July 21st, 2011

Паслен

Юбилей


Сегодня моему ЖЖ десять лет.
Статистику (сколько постов и комментов) можно посмотреть на страничке инфо, а сам я не знаю, как относиться к этому обстоятельству. Но хочется перемен - дискурса, режима ведения, изменения стиля (кажется ли вам моя писанина вычурной?) или окончательного закрытия.
Что посветуете?
Лимонов

Зеркало, чтоб войти


Часто думаю, прикинь, вот что же заставляет читать стихи как определённый способ высказывания фрагмента на ту или иную тему, отличный от прозаического фрагмента той же самой тематики; что заставляет выделять поэзию в определённый вид литературного потребления, обладающего определённым набором признаков и примет?

Помимо безусловно важных внутренних, коренных организационных моментов (размера и ритма, позволяющих мысли пройти многочисленные стадии очищения ускорением, ровно как и само ускорение, позволяющее в сжатой форме сказать больше, чем написать) есть нечто внешнее, формообразующее.

Стихи выделенные в столбики или же в горизонтальные, наподобие «лежачего полицейского», периоды отделены от всего остального обширными белыми полями, подчёркивающими двойную степень отчуждения (сначала книги от реальности, затем текста внутри книги).

Не то проза, заполняющая весь объём отведённого под неё сосуда, совпадающая с краями страницы «по бровушки», стремящаяся слиться с жизнью и слить с жизнью книгу, лишив её статуса автономного объекта.

Collapse )
Карлсон

Дневник читателя. Д. Линдей «Поль Сезанн»


Про Сезанна писать проще, чем про других, так как ему с детства выпало дружить с Эмилем Золя, который не только постоянно переписывался со своим другом практически всю свою жизнь, но и неоднократно описывал Сезанна на первых ролях в своих романах.

И даже не самого художника, но и членов его семьи, поставлявших романные сюжеты для литератора, анализирующего мелкобуржуазную эпистолу.
Собственно, размолвка между друзьями и произошла из-за недовольства Сезанна своим изображением в «Творчестве», где главный персонаж, художник-неудачник, так и не допрыгнувший до поставленных перед собой задач, кончает самоубийством.

Соседство с Золя и любовь к эпистолярным жанрам оказывается в случае с Сезанном таким же подспорьем, как корпус переписки Ван Гога с братом, или же живописная многопись Моне, составляющая едва ли не ежедневный ежедневник.

Соединяя литературные и пластические сведения и источники, Линдсей создаёт жизнеописание крайне странного человека, подверженного многочисленным фобиям (главные из которых – страх чужого прикосновения и, вытекающая отсюда, боязнь близости с женщиной), определяющим его бытие с такой же силой, как и сложная, так до конца и недоформулированная тоска по художественному идеалу, который Сезанн тщился всю жизнь воплотить.

Collapse )
Метро

ЧасКор на Айфоне