June 19th, 2011

Метро

Изменение сознания


В путешествии ты перестаёшь быть цельной натурой, сознание разрывается, догоняя пункт прибытия, соединяя его с пунктом отправления, наверстывая упущенное и соединяя старую цельность с новыми событиями, постепенно вытесняющими привычный образ жизни.
Дома у тебя всё под рукой – на расстоянии вытянутой руки; разнонаправленные движения (как бытовые, так и бытийственные) находятся в едином центре управления, ведь синхронность соединения разных потребностей вырабатывается ежедневно и ежечасно.
А когда ты приезжаешь на новое место то все эти движения оказываются разобщёнными – чай отдельно, чтение отдельно; каждое движение, словно бы выложенное на витрину и упакованное в отдельную упаковочную бумагу, требует отдельных усилий.
Это замедляет твоё движение, служит постоянным вскрытием приёма, поскольку каждое действие на новом месте совершается впервые и требует привыкания.
Уже через пару дней, пройдя чрез череду повторений, организм входит в режим спасительного автоматизма, но на стыках перемещений здесь-бытие кажется особенно подробным и, оттого, наваристым.

Трещины и зазоры не очень хороши с бытовой точки зрения, но хороши для отлавливания мыслей, которые из-за этого становятся более выпуклыми очевидными.
Этот спотыкач отливается в яркие и сочные сны, из которых выныриваешь в реальность столь быстро, что не успеваешь собраться.
Сознание любит запаздывать, настигать фигуру момента всегда дискомфортно, однако, приятно и продуктивно выпадание в параллельную реальность, рельсы которой то сходятся, то, наконец, сходятся в одной точке - где-то под давно заросшим родничком.

Collapse )
Паслен

Мои новые тексты в ЧасКоре

понедельник, 23 мая 2011 года, 10.47

Борис Бергер: «Люблю всё новое, неизвестное, смешное…»Борис Бергер: «Люблю всё новое, неизвестное, смешное…»

Основатель львовского музея «Сало» рассказывает и о своём новом проекте, и о своих старых проектах, сделанных в Москве и в Германии

У нас будут скульптуры из сала, которые можно съесть, сальный стул Бойса и писсуар Дюшана и самое большое в мире сердце из сала, живое, будет биться в огромной морозильной камере. Инопланетянин из сала и много ещё разного-прекрасного. Подробнее




четверг, 9 июня 2011 года, 09.00

Анатолий Королёв: «Я озабочен утяжелением ноши существования человека…»Анатолий Королёв: «Я озабочен утяжелением ноши существования человека…»

«Литература online». Автор книги «Гений места» о природе смеха и о природе в Перми

Фрейд объяснил смех как лазейку подсознания, чтобы обходить цензуру культуры в психике индивида, смех у Фрейда — род психического оргазма; Бергсон счёл смех рефлексивной отрыжкой косности, парадоксом, где смех ума вышучивает смех тела; у Лоренца смех человека есть атавизм животной агрессии, той, что идёт от ритуального рыка зверей при встрече. Подробнее




среда, 15 июня 2011 года, 09.00

Андрей Битов: «Каждый день можно обработать как роман…»Андрей Битов: «Каждый день можно обработать как роман…»

«Литература online». Классик современной прозы о пяти измерениях своей собственной Империи, о Пелевине, Сорокине и Акунине и о том, как он пишет

Когда Ельцин уступил место Путину, мне приснился пророческий сон: в эту ночь мне крайне реалистично приснилась первая полоса газеты «Правда» со всеми её орденами, шрифтами и логотипом. И там был первый указ нового президента — «Всероссийская перепись царей». Где генсеки наконец приравнялись к императорам. Подробнее


Метро

Копенгаген - Тель-Авив


Над всею Данией безоблачное небо: Балтийское море как линия отрыва.
Летели через Европу совсем низко, много всего было видно. Много разного.
Например, Альпы.
Но особенно впечатлила вторая линия отрыва - берег Средиземного моря, острова.
То, как линия облаков совпадает с очертаниями и границами острова (или не острова?!)
Ну, и, конечно, перемена палитры на подлёте к Тель-Авиву. Волшебство преображения.
Кажется хорошим знаком влетать в страну со стороны моря; примета, которая пока ни разу не подводила.



Collapse )
Паслен

Страна контраста


Дом проницаем, дом наполнен горячим воздухом, который клеится, пока не превращается в горб или в ложную беременность.
То жарко, то ещё более жарко, тело окукливается и превращается в карту-схему, выложенную на мангал.
Я пока ещё не различаю оттенков погоды, целого дня – жар вываливается сразу же, весь без остатка, его не перепрыгнуть; наваливается как данность.
Ходишь с ним, переживаешь его и пережёвываешь, а он всё не кончается, не заканчивается, как обычно бывает, из-за чего чувствуешь себя беременным марафонцем.
Ещё чуть-чуть и одышка, микроскопический пот, плавная лень, переходящая в сны неглубокого залегания.

Попав первый раз в этот дом на сваях сколько-то лет назад, поднимаясь по подъездной лестнице, похожей на дольник, на коридор общежития (с полуоткрытыми дверьми квартир, колясками и неприбранными людьми) поразился стойкости местного освежителя воздуха со сладким фруктовым привкусом.
Только много позже понял, что эти приятные, концентрированные запахи разносит овощной магазин, вывернутый наизнанку – вход с фасада, а у нас во дворе – пустые ящики в решетчатом шарабане.

Здесь отовсюду звонят телефоны, сколько разных звонков, накладывающихся на крики детей и апострофы самолётов.
Акустика - как у итальянских неореалистов с длинными балконами, увешенными чистым бельём, цветами в горшках, курящими женщинами и прочей соседской сволочью, приглашающей к активному участию-соучастию в общей жизни.
Сплошные коллективные действия, раскладывающие жизнь города (квартала, дома) на жизнь тел – здесь эта телесность особенно различима, выпукла и бросается в глаза.
Запахи вторичны и опаздывают, со звуками, как и с бездомными кошками, перебор – они, совокупностью, образуют вторую реальность, претендующую стать первой.

Collapse )