June 17th, 2011

Хельсинки

День Кьеркегора


С Кьеркегором штука странная: следы его сложно отыскать или собрать в кучу, словно бы он растворился в окружающем пейзаже, был проглочен им без следа, переварен, усвоен и снят как проблема.
Чистый переход в чистый текст; не иначе. Это вам не добрый дедушка Андерсен, на которого каждый может тыкнуть пальцем и от памятника которому начинаются все туристические маршруты.
Они, Андерсен и Кьеркегор, кстати, даже лежат по разные стороны кладбища; сказочник в левой части захоронений XVIII века, а философ – в правой.
Могила Андресена невелика и уютна, усажена плотными можжевеловыми кустами и обозначена как место упокоения поэта.
Рядом с ним – дорожка и скамейка, на которой викинги разговаривают о чём-то с неподвижной мимикой. Плакучие ивы. Жасмин и прочая цветущая растительность.

Collapse )
Метро

Зеркало для байронического героя


Я живу у чреды каналов (или прудов), слегка подёрнутых романтическим цветением – совсем как пруд Моне в Живерни.
Недалеко от подъёзда, из которого я всё время выхожу (кстати, в Копенгагене нет номеров домов, но есть номера подъездов – Назаров, например, живёт в 75-м, а пятиэтажки здесь четырёхэтажны), есть мост.
И я всё время смотрю, когда выхожу из подъезда, на другой берег, где парк.
По краям моста стоят небольшие, пузатые, возлежащие скульптуры, скопированные из Версаля.
По самому мосту едут машины и велосипеды (велосипедов больше чем машин и даже больше, чем людей). Общество победивших велосипедов. Велосипедная цивилизация.

И я всё время хочу перейти по этому мосту на другой берег, но всё время что-то отвлекает – дела, планы или усталость.
Когда возвращаешься в квартиру к Лизе и Йону, набродившись по городу, то видишь этот вид, закладываешь его в себе в голову, откладывая на будущее.
И с каждым днём всё отчётливее понимаешь, что на другой берег ты никогда не попадёшь. Так как через пару дней уедешь. Когда вернёшься непонятно (да и вернёшься ли). А даже если и вернёшься то в какой из районов Копена забросит тебя судьба.
Знал ли я, поселяясь в гостинице Русского Центра, что через пару дней окажусь у медсестры Лизы и радиожурналиста Йона, любящих Россию больше, чем русские?
Разумеется, не знал. Иначе бы подготовился.
Иначе бы, заговаривая о бородинском хлебе, точно магус, вытащил бы из рукава буханку.
А так – Лиза достала плошку с кориандром и торжественно посыпала им пластиковые датские хлебцы из отрубей.
Их можно только со сливочным маслом есть. Они только для сливочного масла приспособлены.
Столько экологически чистого сливочного масла как за эту неделю, я давно не съедал. Годовая норма.

Collapse )