June 13th, 2011

Лимонов

Крона с дырочкой посредине


Приоткрытое окно работает с мерным шумом кондиционера; оттуда веет прохлада и Копенгаген гудит, нагнетая прохладный воздух.
Насколько днем было жарко, настолько теперь промозгло, точно лето прошло, будто и не бывало.
После того, как я немного поработал писателем, выступив перед датско-русской общественностью и после интервью, прошёл, наконец, Стрёгет целиком – от Ратушной площади до Оперного театра на Новой Королевской площади, где вчера мы с Диной спустились в метро (мне ещё очень понравилось оформление входа, украшенного стильной чёрно-белой афишей, обнимающей полукруг внешнего фойе).
На площади за сутки ничего не изменилось, она стоит, раскопанная, кишками наружу; фасад Оперы завешен рекламными плакатами.
Позеленевший автор датского гимна, на вечном приколе сидящий по правую руку от центрального входа, кажется в темноте едва ли не живым – изъеденное коростой лицо памятника приобретает черты живого человека, в отличие от памятников новых, которые пока гладкие и блестящие кажутся особенно схематичными.

Проголодавшись, под предлогом сравнения качества, с отвращением к самому себе, зашёл в местный Ростикс поесть куриц.
В небольшом зале чинно сидела большая компания арабских подростков, пара влюблённых датчан, три проститутского вида девушки, говоривших по-русски и толстый-толстый Карлсон.
Обслуживала меня вьетнамка, затем зашёл ещё один маленький азиат, в котором я узнал персонажа из «Путешествия Ханнумана», Андрюха, извини, не помню, как его зовут – того тайца, который пригрелся, в конце концов, у престарелой семейной пары, а пока находился в лагере, то время от времени удовлетворял Ханнумана орально.
Воробышек этот что-то чирикал по-телефону, затем купил французской картошки и тут же затих, забившись в угол.
Затем арабчата встали так же чинно, как и сидели, каждый со своим подносом (они тут микроскопические, видать, на всём экономят, даже на салфетках, на рекламных листовках; в супермаркете меня удивило, что на кассе не выдают бесплатных пакетов, каждый покупатель достаёт из сумки свой, старый, по-советски аккуратно сложенный) и отнесли мусор в бак, чего, надо сказать, в Москве не делают ни интеллигенты, ни даже интеллектуалы.
Вообще, надо сказать, Андрюх, я тут постоянно встречаю персонажей из твоей прозы – многочисленных эмигрантов с бренчащей в карманах мелочью, бродящих нетвёрдой походкой по отчуждённым копенгагенским улицам или же спящим прямо на тротуаре по-достоевски.
Греясь о собак. Это говорит о том, что проза твоя удалась. И даже больше.

Collapse )
Лимонов

Копенгагненская аномалия


Я здесь совсем мало сплю, чем позже ложусь, тем раньше поднимаюсь. Не знаю почему.
Но главная странность связана со снами. Обычно мне не снятся актуальные реалии; обычно сиюминутные волнения одеваются в моих снах в декорации законченного, навсегда отрезанного прошлого, уже уплывшего на льдине куда-то за линию горизонта.
В Копенгагене всё не так, дрёма режет сон плавными переходами из яви в явь, из-за чего линия бодрствования оказывается изрезанной, наподобие линии датского берега, каким я видел его из самолёта.
Почти вся страна находится на островах и ты не всегда понимаешь на какой суше находишься.
Так и со снами, возможно, это бред, отходящего ко сну сознания, но я уже которую ночь подряд вижу людей, с которыми общался накануне.
И это не документальное кино, но среднестатистический Феллини, прихватывающий меня едва ли не каждую ночь – то есть, антураж и хронотоп, как это обычно у меня бывает, слегка или не слегка сдвинуты в сторону полуобморочности, но участвуют в ней вполне обыкновенные люди и явления.

Collapse )
Лимонов

Cristianina


С утра я пошёл в Глиптотеку, где провёл два часа, затем мы с Диной катались на кораблике по каналам. Дина была уверенна, что с воды на Город открывается совершенно другой вид.



И действительно, с воды Копенгаген хочет казаться королём морских стихий, открытым всем ветрам. Сели мы возле Музея Торвальдсена, со стороны домовой церкви и сначала мы плыли по широкому проливу, берега которого формируют главную городскую набережную, но возле Нового Оперного свернули вбок, углубившись в тихую гавань, до предела запруженную яхтами и катерами – в Дании яхты стоят примерно столько же, сколько автомобиль, поэтому здесь плавсредство не роскошь, но способ более насыщенного скоротать короткое северное лето.
Потом, освободившись от качки, мы с Диной пошли в парк Тиволи, где нашли кофейню с яблочными пирогами и сидели там, на берегу пруда, пока не приехала Маша и не повезла меня в Христианию.

Collapse )