April 26th, 2011

Паслен

Вербена с лимонником


Ну, вот ты умрёшь, а мир, находящийся в стадии постоянно становления не остановится, но будет продолжать становиться. Разрастаться подробностями, которых ты уже не застанешь, не увидишь, не прочувствуешь.
А, с другой стороны, сидя в своей комнатушке ты же не сожалеешь о том, что параллельно с тобой происходит во всём мире. А где-то плещется тёплое море, вот и сейчас оно плещется. Мерцают фосфорические водоросли. Снуют рыбки. А где-то в этот самый момент поют великие певцы и играют великие музыканты. В музеях, в залах с выключенным светом, висят гениальные полотна, которые ты никогда не увидишь, даже если увидишь, а скульптуры, стоящие рядом с гениальными полотнами, отсвечивают фонарями, что раскачиваются за окном, или это луна? Но ты же никогда не увидишь, как ночью спит галерея Уффици или Венера Милосская, даже если будешь жить вечно. Вот в этот самый момент люди гуляют по Большим бульварам, плюют в венецианские каналы, смотрят на Босфор, играющий прибрежными огнями. На востоке начинается новое утро, которое тоже пройдёт мимо тебя, точно так же как бедное, бледное московское утро, наступающее каждый раз когда ты ещё спишь. Но ты почти никогда не жалеешь о том, что мог бы увидеть, прочувствовать, застать, причём не в сослагательном наклонении, а вот так, как есть. Без иллюзий. Так, может быть, и грустить не о чем?
Лимонов

Натали Дессей на Пасхальном фестивале. КЗЧ


Проблема (понимаемая как сила и слабость) оркестра Мариинского театра в его имманентности, в том, что он существует вне расписаний и градаций, задавая собственное изменение качества. Играют качественно, но неинтересно (без мессаджей и интерпретаций, хотя механическим воспроизведением, точнее, обозначением музыки это же не назовёшь? При том, что сочинение именно что обозначается и воспроизводится как по нотам, занимающим, правда, глубину и ширину). Есть ремесленные складки и шероховатости, но отсутствуют смысловые заусеницы, цепляющие тебя так, чтобы стать твоим личным событием.
Но иногда, всё-таки, со-бытие возникает, как в концертом исполнении оперы Доницетти "Лючия ди Ламмермур", когда родовая травма происхождения манеры (оркестр при музыкальном театре) уже не скрывается за оригинальностью программы, но честно служит своему первому предназначению.
Когда пунктум вынесен вовне (а не так, как случилось в понедельник во время концерта-открытия Х Пасхального фестиваля с Мацуевым, целиком поглощённым цельным стадиумом симфонического облака), овнешнён и более не принадлежит имманентности - что позволяет и оркестру подтянуть внутренние колки и колодки, подгоняя самого себя грузилом дополнительной цели.
Театральные или оркестровые любят нерядовые концерты, когда повод щекочет нервы и обостряет эмоцию. Будь это показ для комиссии из Москвы, выезд на XIX парт конференцию, представление памяти каких-нибудь жертв (Чернобыля, Японии, Холокоста, Беслана), так и здесь - исключительное качество колоратурного сопрано Натали Дессей отстроило и перераспределило звучание, лишив его имманентности и экстравертной воронки; оказалось, что добавление чужеродного качества способно выпрямить картинку.
И тогда ты отчётливо начинаешь ощущать собственное превращение в слух.

Collapse )