April 17th, 2011

Хельсинки

Второй концерт абонемента Г. Рождественского


Во втором концерте цикла, посвящённого творчеству П. И. Чайковского, исполняли Сюиту № 1 и Симфонию ми-бемоль мажор, два относительно камерных симфонических сочинения, с полным оркестровым составом, но ограниченные по хронометражу.
Г. Рождественский прочитал эти сочинения через опыт музыки ХХ века, добавив Сюите изломанной прокофьевской свежести; кажется, в ней заложено всё последующее музыкальное евразийство Серебреного века, тем более, что, подобно Первой симфонии Прокофьева, и сам Чайковский написал Первую Сюиту приношением музыке предыдущих эпох.
Интродукция и фуга, открывающие Сюиту, написана с учётом барочной полифонии, оплавленной, даже окисленной духовыми - так, прогуливаясь по музеям, в которых живопись выставлена по историческому принципу, видишь, как постепенно выхолащивается сила убедительности и убеждения; того одухотворения, что принято называть верой. Усиление звучания, декорирующее загустевающее опустошение, необходимо, когда собственной мощи уже не хватает.
Следующие номера выдержаны в романтическом ключе ("Миниатюрный марш" содержит зёрна будущих "игрушечных" тем из "Спящей красавицы" и "Щелкунчика"), хотя финальный "Гавот" вновь возвращает к барочной эстетике, которую Чайковский стилизует, подмешивая к старинной чистоте романтическую чувственность.

В первом концерте абонемента играли "Сон", оркестровый номер из "Спящей красавицы", оркестрованный Игорем Стравинским (при постановке, Дягилев не мог найти нот "Сна", так как по высочайшему указанию после премьеры балета "Сон" не играли - Императору показалось, что он затягивает действие и номер исключили из партитуры), а так же "Серенаду для струнного оркестра", положенную Баланчиным в основу балета "Эрос", на структуру которой очевидно ориентировался тот же Стравинский, сочиняя свои классицистические "Агон" и "Орфей". Вырезая их, точно по лекалам.

Так и произведения Чайковского, составившие вторую программу, выглядят звеньями единого исторического процесса, имеющего предшественников и последователей.
Тем более, что Академическая капелла, следуя настроению Маэстро, разошлась только к концу первого отделения.
Симфонию без номера (Чайковский, писавший её на корабле, шедшем в Нью-Йорк, остался недоволен результатами и отложил рукопись в сторону - композитору, по словам Рождественского, не хватило "основных проблем трагедийного симфонизма") сыграли единым куском, постоянно наращивая темп и звук.
Так, что даже маленькая девочка, сидевшая с мамой перед мной, перестала баловаться, кривляться, изображать дирижирование и импровизированный балет.

Collapse )
Лимонов

Нехватка


Неуправляемое расширение мира - удел опыта, накапливаемого времени проживания (копится не качество, но количество, склада мировосприятия?
Отчего мир постепенно оказывается разношен, точно старая одежда и оккупирован чужими людьми, накапливающимися как соринки в кармане?
Раньше удавалось заполнить мир целиком собой (то есть, что значит удавалось, он и был заполнен от берега до берега твоим собственным содержанием - плотным и густым); раньше все, кто были рядом оказывались нужны и заполняли мир до предела, обеспечивая твою идентичность.
Твой собственный мир, постепенно теряющий режим ручного управления.
Теперь же даже самые дальние и чуждые имеют право на посольства внутри твоей реальности, причём, каждый день эти посольства расширяют свои угодья.

Collapse )