April 12th, 2011

Хельсинки

Первый концерт абонемента Рождественского. КЗЧ


Вообще-то, это должен быть второй концерт четырёхастного цикла, посвящённого творчеству Чайковского, который Маэстро подарил себе к восьмидесятилетию, однако, неделю назад Рождественский был болен; концерт перенесли на май. Пролог станет эпилогом.
Сегодня же давали музыку Чайковского, завязанную на скрипичные соло, которых особенно много в его балетах - из-за чего в своей традиционной уже, вступительной речи Рождественский назвал нынешнюю программу "самой популярной".
И в самом деле, что может быть легче и доступнее сольных номеров из "Лебединого озера" и из "Спящей красавицы", в которых солировал Александр Рождественский; сын.
Цельность мелкой нарезке отдельных номеров, прерываемых аплодисментами, создавала вполне балетная манера игры угловатого, будто бы не знающего как держаться на сцене, скрипача, который играл столь выпукло и фактурно, что, прикрыв глаза, легко представляешь себе танцовщиков.
Тем более, что Рождественский-старший ловко приглушал и отодвигал звучание Академической симфонической капеллы России, в которой подобные соло легко бы сделала первая скрипка.

Однако, обаяние циклов (и концертов) Рождественского - не в частностях, но в концептуальной целостности высказывания.
Его абонементы - монографические подборки, посвящённые одному композитору и его редко исполняемым произведениям (помню прекрасный шубертовский цикл, исполненный ещё в старом БЗК) или явлениям (предпоследний абонемент Рождественского был посвящён скандинавской музыке и я его пропустил - не до специалитетов мне пока что).
Особого смысла в предуведомительных лекциях Профессора нет, тем более, что во многом, дозволенные речи повторяют текст буклета, подготовленный всё тем же универсальным Геннадием Николаевичем.
Звучащее слово, не особо насыщенное, расползающееся, но, тем не менее, влияющее на послевкусие, симулирует традицию общедоступных концертов, исполненных просветительского пафоса, который был уместен в ситуации информационного дефицита.
Теперь же подобные выступления мирволят распространению и утверждению лености: Рождественский привычно обобщает известные сведения, облегчая задачу интересующимся.
Услаждая слух знатоков привычными, заезженными историями мелодиями.

Collapse )
Хельсинки

Дневник читателя. "Математик" Александра Иличевского


Новый роман Александра Иличевского кажется мне прямым и логическим продолжением и предыдущего недопонятого "Перса" и заласканного критикой "Матисса", обнаруживая очевидный момент - Иличевский пишет всё время одну большую фреску, добавляя к ней всё новых и новых персонажей, дополнительные области знания, в которые текст углубляется и которые расширяют его бесподобное эпическое полотно тематически, а не методологически.

Метод Иличевского кажется мне окончательно сформированным - своё повествование он наращивает экстенсивно расширяя тематический диапазон, сшивая разнонаправленные сюжетные линии вполне по-поэтически, ассоциативными дугами.
Сюжет для него - только повод высказать то, что кипит, буквально клокочет внутри; изливаясь вычурной, барочной лавой.

Сюжет, позволяющий приблизиться к читателю (или же приблизить читателя к себе) на безопасное расстояние, прикинуться мейнстримом, нужен для того, чтобы прикрыть истинные авторские намерения - создать философический трактат или же эссе, заселённое многими людьми, выказать саму природу мыслительного процесса, энергичной интеллектуальной деятельности, что развивается, ничего не желая знать об устойчивых, устоявшихся жанрах.
Для этого Иличевский бодро начинает, втягивая читателя в обстоятельства жизни главного героя - гениального математика Максима, получающего самую престижную международную премию, мающегося своими научными достижениями, пьющего и мучающего жену.

Collapse )
Метро

Зло


Одно из важнейших следствий убийства Бога - относительность зла. Абсолютного более не существует - ни добра, ни зла. Наше представление о зле происходит теперь не из каких-то фундаментальных, общих установок, но собственных представлений о хорошем и плохом, которые у каждого - разные. И, как убедительно показала Юлия Латынина, правозащитник, исходящий из своих представлений о прекрасном, может вполне оправдать террориста.

Collapse )