April 7th, 2011

Паслен

Эмиль Мишель Чоран (1911 - 1995)



"Порою думаешь, что нужно не пускать жизнь на самотёк, а активно проявлять себя, порою - наоборот. И в обоих случаях бываешь прав.

Наши добродетели отнюдь не подкрепляют друг друга, а, наоборот, ревниво друг друга оттесняют. Когда эта грызня начинает докучать нам, мы принимаемся отбрасывать их по одной и радуемся, что можно больше не тратить на них силы.

Нам нужна не свобода, а видимость её. Этой иллюзорной свободы люди домогаются испокон веков. Впрочем, раз свобода - это, как говорится, только
ощущение, то не всё ли равно: быть или чувствовать себя свободным.

Любой поступок возможен лишь за счёт изгнания из рая, из места, память о котором отравляет нам каждый час жизни и делает из каждого человека, опустившего руки, ангела.

Неизлившиеся молитвы перерождаются в сарказм.

Только замышляя что-то преступное, не чувствуешь себя пустым местом..."


стр. 126

Collapse )
  • Current Music
    Бетховен, сонаты; Рихтер
  • Tags
Лимонов

Пустой колодец


Больше всего в сегодняшней литературе меня поражает её следование застывшим, чётким формам и формулам.
Несмотря на формиурующиеся на наших глазах новые способы потребления и подвижность социальной жизни (а, может быть, и благодаря этому) литература (с помощью собственного истеблишмента и книгоиздательского бизнеса) продвигает только заранее мёртвое, давно застывшее внутри своего жанрового окоченения.

Литература - это, в первую очередь, поиск живых слов, постоянное изобретение велосипеда, в результате которого, очередной раз, выходит непонятно что.
Раньше существованию поисковой литературы помогало разделение культуры на официальную и подпольную; официальная литература ассоциировалась с застывшими формами и нечто теплокровное можно было найти в андеграунде.
Теперь же всё смешалось, слиплось, пропитав все слои слоёного пирога стратегиями успеха, петтингом-маркетингом, сплошной выхолощенностью.
Можно было бы, конечно, забить на говно говна, довольствуясь своей маленькой делянкой, если бы не одно неизменное обстоятельство - всё-таки, литература как система жива социальными связями и отношениями, в которые вынужденно встраиваются тексты (шедевр, записанный на жёстком диске одного авторского компа к литературе не принадлежит, пока не выйдет наружу и не станет фактом отношений), оттого и приходится учитывать предложение, которое сегодня в 98% отвратительно.

Коллективность восприятия автоматически понижает уровень собственных возможностей.
Нынешний литературный процесс не развивается, он (подобно эстраде, в которой заправляет постшансон) отброшен на десятилетия назад (к слову, вот почему так актуальны теперь разговоры о химерическом "новом реализме") и доедает собственную перхоть.
Что случилось с восприятием, огрубевшим и словно бы сузившимся, потускневшим до полного неразличения деталей и частностей (не говоря уже о подтекстах)?
Лидия Гинзбург описывает подобные явления, случившиеся "после революции", когда и без того дикая масса одичала, под воздействием коммунистической идеологии, до окончательно варварского состояния.
Нынешняя идеология опасна тем, что неформулируема и безвоздушна, нынешняя ползучая революция свершается не вовне, но внутри, а поле боя проходит через кухни и спальни. Через мозговые полушария.

Хотя андеграунд, судя по всему, никуда не девался (как и "официальная культура", очерченная границами телевещания, просто это разделение на культуры перестало работать), лишь изменив конфигурацию, перестроившись - он сейчас точно так же существует в стороне от протоптанных дорог и способен выкликаться из толщи всего понаписанного, будь на то твоя воля, однако, нет сейчас институций или коммьюнити, способных поддержать то, что с недавних пор называют инновационной литературой.
Отныне нормальная (подлинная, истинная, живая) литература становится уделом одиночки, более не поддерживаемом никем, ни дружеским кругом, ни соратниками по творчеству.
Это очень хорошо для сочинения живых текстов, но крайне трудно переносится в быту, ибо слаб человек и мечтает об обратке.
Мои друзья, пишущие на окраинах империи и мира, чьими стараниями нынешняя литература всё ещё жива, страдают от невостребованности, не понимая, что находятся в самой что ни на есть оптимальной ситуации письма.
Впрочем, теперь же неважно, где сидеть и писать - всюду центр, точнее, отсутствие центра.

Collapse )
  • Current Music
    фортепианные сонаты Шуберта; Кемпф
  • Tags