February 11th, 2011

Хельсинки

Открытие гастролей Grand Opera в Большом театре


Из-за дедлайнов, посыпавшихся к концу рабочего дня, мы с Лейлой бежали в театр из редакции на всех порах, даже сели в трамвай, чтобы побыстрее доехать на метро, обгоняли прохожих, всё время смотрели на часы.
Резко упавший градус подморозил московскую слякоть, зато расколдавал пар, копящийся под шапкой, вырывающийся из рта, замедлил, точно заколдовал, прохожих, сделав их особенно неповоротливыми.
В метро Лейла дремала, но попав к гардеробу Большого театра, стала проявлять журналистскую смекалку и женскую сноровку. Зал оказался заполнен, но аншлага не наблюдалось.
Действие началось с увертюры к "Сюите в белом", поставленной Лифарём на музыку Э. Лало; родной, многократно слышанный оркестр Большого театра, с тугими, точно стрелой натянутыми, виолончелями, возвернул к действительности: ожидание неземных существ, пьющих, в перерыве между репетициями, кофе на Больших бульварах, мгновенно сдулось до очевидного столичного светского мероприятия - зря, что ли, Эдуард Дорожкин, с карикатурными кудрями многозначительно бегал по лестницам, а в курилке толпилась непрошибаемая тусовка филармонических бомжей-завсегдатаев (ушастую блондинку я тоже видел, от неожиданности поздоровавшись с ней).
У Новой сцены узкое, неудобное фойе, виолончельное, даже в Чердачинском оперном, куда народу ходит явно меньше, оно поболее; и это тоже настраивает, влияя на восприятие балета, который (как Лейла вспомнила), "есть замок красоты..."

Collapse )