December 27th, 2010

Лимонов

Итоги года


Мне всегда нравились подведения итогов года, которые многие делают в ЖЖ и мне всегда хотелось принять в этом участие. Но мне долго не удавалось придумать форму, в которой можно было бы адекватно отреагировать на то, что было в этом году. Важно ведь равномерно класть штукатурку эмоций по всем 355-ти дням, а не впадать в специфику декабрьского дембельского взгляда, искажающего историю, ну, например, начальных месяцев. Они, ведь, не становятся хуже или же менее важными только оттого, что времени прошло чуть больше, а в памяти они остались чуть меньше. И тогда я решил фиксировать кое-что важное в своей жизни; то, что, с одной стороны, присуще всем, а, с другой, если учитывать собственный график перемещений и посещений, только мне одному. Ну и вообще. Надеюсь, что при наведении курсора на фотографии будет высвечиваться её название, обозначающее место (среди них есть места моего триумфа, места моей работы, места моей заботы, нежности и любви), а если курсор ничего не высветит, то так тому и быть: толпой и анонимностью эти анонимные места, совсем как в жизни, тоже имеют право на существование.

Collapse )
Карлсон

Дневник читателя. А. Чехов "Сахалин"


Самое интересное в этих очерках - то, что пишет один из тончайших наших писателей, изобретатель подтекстов и символист в высшей степени, способный спрессовывать реальность до коротких, но предельно насыщенных кусков текстуального мяса, так как сама по себе фактура и мессидж (как жили в России плохо, так и живут до сих пор, ничего не изменилось: если и не по факту, то уж точно - в высшем смысле материально-духовных соответствий), сами по себе, вряд ли интересны.
Ну, да, гниют, голодают да бедствуют, звенят кандалами, обживают природу, противную существованию человека, но что мне Гекуба?
Тем более, что телевизионные новости легко переплёвывают целый полк таких вот Чеховых, вызывающих милость к павшим: с 1890-го года, когда Чехов добровольно отправился на четырёхмесячное закланье, из-за которого у него, в дороге, открылось кровохаркание, информационная картина дня несколько, э-э-э, изменилась.
И только чеховское имя, непростой для сердца звук, стало ещё более важным и ценным, чем сто лет назад. Так как раньше, Чехов был одним из, теперь же - вот уж точно, единственный и неповторимый.
Значит, рассказ этот не про ссыльных и про сопки, но про господина писателя.

Collapse )
Лимонов

Бродский. Из беседы с Соломоном Волковым


"И вот в таком вагоне сидит напротив меня русский старик - ну как их какой-нибудь Крамской рисовал, да? Точно такой же - эти мозолистые руки, борода. Всё как полагается. Он в колхозе со скотного двора какой-то несчастный мешок зерна увёл, ему дали шесть лет. А он уже пожилой человек. И совершенно понятно, что он на пересылке или в тюрьме умрёт. И никогда до свобождения не дотянет. И ни один интеллигентный человек - ни в России, ни на Западе - на его защиту не подымется. Никогда! Просто потому что никто и никогда о нём и не узнает! Это было ещё до процесса Синявского и Даниэля. Но всё-таки уже какое-то шевеление правозащитников началось. Но за этого несчастного старика никто бы слова не замолвил - ни Би-Би-Си, ни "Голос Америки". Никто. И когда ты видишь это - ну больше уже ничего не надо.... Потому что все эти молодые люди - я их называл "борцовщиками" -они знали, что делают, на что идут, чего ради. Может быть, действительно, ради каких-то перемен. А может быть, ради того, чтобы думать про себя хорошо. Потому что у них всегда была какая-то аудитория, какие-то друзья, кореша в Москве. А у этого старика никакой аудитории нет. Может быть, у него есть бабка, сыновья там. Но бабка и сыновья никогда ему не скажут: "Ты благородно поступил украв мешок зерна с колхозного двора, потому что нам жрать было нечего." И когда ты такое видишь, то вся эта правозащитная лирика принимает несколько иной характер..."

Collapse )
Хельсинки

Проскочил


***
Снег, падающий сверху, похож на штриховку сангиной или пастелью, размягчающей вид из окна, скрадывающий углы, округляя острое. То есть, выполняет ту же функцию, что зелень летом - расцвечивает реальность, расширяет её возможности, скрадывая часть территории, лишая рёбра эйдосов однозначности.

***
Вот, в том числе, почему сугробы называют "периной", укутывающей мир: снег несет пониженное давление и сон, заносит тебя так, будто бы ты накрылся с головой, но, при этом, не погрузился в полный мрак, как это водится под одеялом, ибо снежный мир полон света, стремительно расползающегося между скобками дна и покрышки - совсем как в голливудском блокбастере; только если в Москве этот свет акцентирован многочисленными вспышками справа и слева (фонари, окна в доме напротив, рекламы Ленинградки), то в Чердачинске белые крыши светятся точно сами по себе -как и холмы, нанесённые метелью, между домов - в садах и огородах частников, частного сектора.

Collapse )