June 21st, 2010

Хельсинки

"ЯКШО". Выставка современного украинского искусства в ПМСИ


46.85 КБ
Первое, что бросается в глаза на выставке современного русского искусства, формат работ – большие, как правило, холсты и фотографии, крупноформатные, широкоформатные. Яркие, слегка размытые, точно раскадрованные фильмы.
Южное искусство выглядит визионерским, свежим. Слегка грубоватым, но, при этом, простодушным и хитрованистым, одновременно.

Екатерина Дёготь распределила на четыре раздела. Первый, «главный» зал – «Дивокрай» (с включением и вкраплением народно-этнографических мотивов) и, напротив, «Майдан» (про политическую активность с чёрно-белыми фотографиями донецких рабочих Александра Чекменёва и «Памятником памятнику» от Кадыровой);
Майдан смыкается с Дивокраем большим эффектным видео на котором, подобно авиабомбам, падают на пляжный песок противные медузы, снятые максимально крупным планом. Под звуки реактивного самолёта куски прозрачной плоти шлёпаются вниз, загораживая экран, искривляя перспективу.

49.68 КБ

Collapse )
Лимонов

Берег левый, Берег правый



74.41 КБ

Если ехать на поезде со стороны Москвы, по долгому мосту, левый берег ещё относительно чист, а на правой стороне, вдоль неровной береговой линии, которой явно не хватает бетонной рамы набережной, тянется вдаль город с башенными кранами, новыми высотками, весь в зелени.
Очень, между прочим, на Киев похоже (вот почему вспомнил про набережную), только это такой Киев на множество порядков меньше; столичный, разумеется, город, но столичный умозрительно, недораспустившийся – так в букетах, порой, встречаются плотные, недозревшие бутоны, вот что-то в этом смысле.

Collapse )
Лимонов

Синюшкин колодец


В Москве ведь как – распространение нелицеприятных мнений о себе можно остановить только личным присутствием. Московский дискурс, странным образом, перекликается с бардовским «как здорово, что все мы здесь сегодня собрались»: видимость человека как бы автоматически исключает его из круга плохих людей; все, сгруппировавшиеся в одном месте, автоматически становятся заединщиками.
Мы бережём нервы и тщательно оберегаем убеждения. О важном не принято говорить вслух, куда проще скользить по канве общего разговора без каких бы то ни было углублений в чащобу; слова почти не касаются собеседников. Коммуникация настаивает не на обмене, но на ласке.

Collapse )