April 13th, 2010

Лимонов

"Перезвоны" Гаврилина, Шестая Чайковского; Оркестр Мариинского театра, Гергиев. БЗК

Главным содержанием хоровой симфонии Валерия Гаврилина "Перезвоны" оказывается сшибка между языческим и христианским сознанием.
С одной стороны - хтонь заверченная, плясовая, с другой, вокруг распевности народной, диким виноградом, стилизованная православность - вьётся, вьётся, да в руки не даётся.
Симфония, конечно, потрясающая, странно, что она так и не стала шлягером, редко исполняется: слушать её легко и приятно; душеполезно.
Очень, несмотря на шукшинские мотивы, интеллихентно.
Редко какое явление шестидесятнического искусства добредает вот так до нынешних времён, не расплескав внутренней силы, не утратив обаяния, но, напротив, подсобрав музыкальной мощи, став странно современной.
Из-за этого, вероятно, сегодня в БЗК случился переаншлаг, доведший бабушек-билетеров до последней степени озверелости, из-за чего симфонию-действо, исполняемую Хором Мариинского театра я слушал под самым потолком, сидя на полу. Из-за чего сцены видно не было, только потолок, похожий на высохший вафельный торт, да медленно загустевающие сумерки в немытых окнах.
Когда симфония началась (с задержкой в 20 минут, но у мариинских иначе и не бывает, все привыкшие) было ещё светло; но постепенно, пока "Перезвоны" шли через 16 своих частей, олицетворяющих разные периоды человеческой жизни (а, может быть, и классической мессы, а то и православной литургии) свет постепенно остывал и наливался мглой.
Шестую Чайковского я слушал в партере - бритый Ян (дедушка с палочкой не пропускающий ни одного концерта) уступил мне своё место. В чём подвох, я так и не понял, а когда началось Адажио посмотрел вверх - окна выглядели по-зимнему чёрными, точно покрытыми копотью. С отражёнными желтками светильников и люстр - идеальное сопровождение предсмертному сочинению, в котором ПИЧ отпел себя...

Collapse )