paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Category:

"Сверлийцы. Эпизод пятый". Борис Юхананов/Владимир Раннев

Последний спектакль серии – монументальное послесловие и не менее протяжённый постскриптум, рассказывающий историю гибли сверлийского мира и возвращающий повествование в точку, откуда она начиналась – в Венецию, качающуюся на волнах и бликующую отражённой потусторонностью.

Действие «Эпизода Раннева» ораториально сведено к минимуму: зрители, заходящие в зал видят статичную, не меняющуюся до конца представления рассадку исполнителей. Полукругом сидят загримированные хористы, за ними – музыканты МАСМа, и только в самом конце, на небольшом возвышении – три солиста-протагониста. Расположение исполнителей метафорически раскрывает структурное содержание литературного либретто на экранах (сегодня его не сопровождают никакие голоса. Текст, разделённый на два монитора комментирует сам себя – на верхнем идут строки, распыляемые певцами и собираемые хором, на нижнем, время от времени, появляются пространственные ремарки, насыщенные венецианскими реалиями – нынешнее либретто, таким образом, представляет собой реальный разговор между Борисом Юханановым и Глебом Смирновым – об этом мы знаем из газеты «Синефантом»): хор, как и положено гибнущей массе, отправлен на передовую; оркестранты, создающие в постскриптуме медленно тающее марево, являются прослойкой между материальным и нематериальным миром, рассажены посредине. Ну, а певцы, как и положено протагонистам, пробираются из запредельной реальности, сюда, в мир абсурдного материализма, где-то на копчике мифа.

Как всегда, Юхананов смешивает в тексте «эпичное» и «сиюминутное». «Дайте мне стакан сока» - поют солисты, избегая называть гласные звуки, что мгновенно отправляет нас к истоку мифа и началу творения Сверлии во втором «Эпизоде Филановского». Ощущение это удваивают постоянно движущиеся видеопроекции Степана Лукьянова, на которые вновь вываливается (или которые вновь вываливаются в) открытый космос со стремительными траекториями и флуктуациями. Проекции пускают по всем трём станам сцены, делая Сверлию окончательно проницаемой и уязвимой, а сценическое пространство – похожим на космический аквариум или пилотскую кабину.



Путём сверла. Эпизод пятый

Для описания конца Сверлии, Владимир Раннев сочинил нечто вроде собственного «Болеро»: партитура его базируется на жёсткой ритмической основе, похожей поначалу на тиканье часового механизма. Всё, что окружает этот метрический задаток, наслаивалось с постепенным, неизменным повышением разнообразия и напряжения. Переключаясь с крупных музыкальных планов с инструментальными вкраплениями, ассоциировавшихся с рваными вертикалями, на горизонтальные панорамы, закреплёнными за хористами.

Схожие процессы нарастают и в лукьяновском видео, которое пульсировало и истекало люминесцентными красками в эпилоге, пока Раннев творил суровое нарастание экспрессии. Становилось всё больше и больше импульсивно красного и чёрного, громкого и смешного (в либретто), для того, чтобы сверлийский мир, затем, обрушился вниз (или вознёсся вверх) со всей мощью отложенного небытия.

И когда это произошло, размеренная ритмическая основа не исчезла окончательно, но, словно бы забралась под кожу, откуда и пульсировала, изредка нарушаемая взрывами (или же верстовыми столбами) , которые хористы производили с помощью мухобоек и громкоговорителей до тех пор, пока пульс не стал нитевидным.

Под финал остался лишь слабый, прерывистый фон, который парой смычков, с настойчивостью ночной цикады, производили две струнника. Для того, чтобы солисты, наконец, закончили раскладывать фразы и отдельные слова на атомы, приглашая всех в венецианский отель, где Висконти снимал свой наваристый малеровский фильм.

В этом постскриптуме вернулись «в исходное положение» ряды лампочек, уходящих вдаль в самом начале полёта (из-за чего последняя часть «Сверлийцев» неожиданно закольцевалась ещё и с началом «Синей птицы», изображающей мир в виде огромного, бесконечного аэропорта), после поднятых, из-за чего «бортовая картинка» сначала распалась, а потом восстановилась как ни в чём не бывало.

Путешествие, впрочем, оказалось оконченным, поскольку параллельно ночным цикадам нарастал и внутренний, нейтральный цвет, сочившийся словно бы из центра сцены. Именно поэтому проекции Лукьянова (в постскриптуме они вернулись к мотивам самого первого «Эпизода Курляндского» с загогулинами веницейских кампанилл) начали бледнеть и сбрасывать обороты вместе с музыкой Раннева, превращаясь в полусмытые фрески.

К окончательному затуханию сверлийского ритма, цвет спектакля смыло полностью. Остались лишь голые стены и их несущие конструкции, образующие что-то вроде доспехов. Сверлийская метаморфоза, развернувшая свой бутон, свернулась в окончательную несознанку. Пять агрегатных состояний становления, расцвета, проблематичности и упадка растворились вместе со звуковым сопровождением. Владимир Раннев создал идеальную «поэму конца», полностью совпавшую с юханановской задумкой; партитуру, простота которой равнялось её изысканности, а точность – красоте, тщательно продуманной последовательности, расширяющейся вместе с катастрофой и поглощённой ей.

Юхананов построил пять эпизодов из жизни артиста, тождественных главным этапам жизни каждого человека. Разумеется, прежде всего, он реализовывал (овеществлял) собственную грёзу, но, поскольку фантазия его вышла многоплановой и универсальной, пятиптих рассказал метафизическую биографию не только конкретного творца, но и любого живого организма, постепенно приходящего к исчезновению.

Сверлия свернулась и мне её будет очень не хватать. Это же совершенно чудесное, фантастическое явление предельно плотной сверхреальности в повседневной московской жизни; перпендикулярное к политике и эстетике, театру и чему угодно. С титанической настойчивостью Юхананов сверлит мистерию особости, отстраивает и даже отвоёвывает право на непохожесть, штучность и какое-то углублённое понимание современных гармоний, порождающих странную, но вполне натуральную, органическую красоту.

Теперь даже странно, что ничего подобного раньше не было. Когда разные сценические и авторские составляющие, заподлицо подогнанные друг к другу, подсвечивают каждую отдельную оперу и всю эту грандиозную космогонию в целом. Удивительно, как, не сговариваясь, шесть композиторов создали семь действий, автономных и, одновременно, вытекающих друг из друга. Насколько точно Степан Лукьянов поймал ритм дыхания сверлийской вселенной, её фасада и, что особенно важно, стёганной изнанки, а художник по костюмам Анастасия Нефёдова превратила сверлийцев, сверлёнышей и гостей всех сверлийских столиц, от Венеции до Роттердама, как это было в "Эпизоде Сюмака", в садовых существ, постоянно претерпевающих как внешнюю, так и внутреннюю метаморфозу.

Цельность замысла обеспечивается стабильностью исполнительского коллектива, особенно солистов, из эпизода в эпизод персонифицирующих намеренно размытую историю взаимоотношений с миром и друг с другом. Плюс, конечно, конгениальный этой мистерии дирижёр и музыкальный руководитель постановки Филипп Чижевский. Я обратил внимание, как на поклонах довольный композитор подошёл к Чижевскому с какими-то техническими, видимо, уточнениями, заметными лишь авторскому уху, так как мне-то было сначала совсем уж блаженно, а после, в финале, ох, насколько медитативно. Да, и эти паузы в конце каждого спектакля, нарастающие от представления к представлению - кажется, сегодня зрительское молчание в финале было особенно долгим, значительным.

После поклонов, Борис, проводивший всю творческую группу, вплоть до самых последних хористов и музыкантов, дольше всех оставался на сцене, точно пытаясь ещё на мгновенье задержаться в гостях у своей сказки.

Интуитивно, что ли, но я точно подгадал главную смысловую доминанту к нынешнему, перенасыщенному ничем, декабрю. Сверлийцы протянулись сквозь него ослепительной, ослепляющей гирляндой, зачем-то возвращающей смысл.


Locations of visitors to this page


1. Эпизод Курляндского: http://paslen.livejournal.com/2004879.html
2. Эпизод Филановского: http://paslen.livejournal.com/2005796.html
3. Эпизод Сюмака: http://paslen.livejournal.com/2007429.html
4-5. Эпизоды Невского и Сысоева: http://paslen.livejournal.com/2008522.html
Tags: опера
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments