September 24th, 2009

Метро

"Сверхновая вещественность". Специальный проект 3-ьей биеннале в Ермолаевском

47.44 КБ

Первый этаж выставки, собранной Андреем Парщиковым (куратор здесь важнее дюжины художников) посвящён рабочему классу и левой идеи. Под этим, например, подразумевается видео с распеванием революционных песен на фоне Кремля и табуреток. Или мониторы с диаграммами продажи Ильича через Интернет.
На втором этаже, который я уже не помню чему посвящен, уж не симулякрам ли и индустрии развлечений, есть дискотечные шары и видео с шуршащим-блестящим костюмом, разрисованные телефонные справочники и видео с уткнувшимся в компьютер интернет-зависимым.
Самое интересное на третьем этаже - видеопортреты четырех известных активисток московской арт-сцены. Среди них, к примеру, голая Лиза Морозова и задумчивая Оля Лопухова, сидящие в антураже привычных придметов, аллюзий и реминисценций. Совсем как у Боба Уилсона они не двигаются, только едва подрагивают, а стены вокруг проекций испещрены комментариями автора, объясняющего что к чему.
Четвёртый этаж отдан теме "власти", а "власть" - это инсталляция из пенопласта, изображающая строительство новостроек, разрисованных граффити и чёрно-белое видео "ПРОВМЫЗЫ" с долгим, холодным отчаяньем в небе и в пустом поле. А ещё это трехчастное видео, посвящённое корчам ткани и стриженному женскому затылку.
Артефакты можно легко поменять местами: сложно определить отчего конструкция из пенопласта олицетворяет власть, а разрисованные страницы телефонного справочника - лживую природу шоу-бизнеса; шестерёнки контекста варятся в собственном соку и совершенно не цепляют сторонних наблюдателей.

Collapse )
Метро

"Лицо. Образ. Время" в фонде "Екатерина". Спецпроект 3-ьей Биеннале

Искусство же бытует в разных агрегатных состояниях - от раскалённой или ледяной лавы до каменного камнепада: "Лицо. Образ. Время", выставка в фонде "Екатерина" представляет иную, нежели на "Сверхновой вещественности" крайность, музейную. Все вещи здесь отборного, шедевр к шедевру, самого что ни на есть музейного качества.
Звездочётов, вынесенный в качестве эпиграфа на площадку, откликается чуть позже, в залах, многочисленными соц-артистами и красочными концептуалистами первого ряда. Два кабаковских альбома "Вокноглядящий Архипов", инсталлированные как в Третьяковке, два масштабных Булатова, неожиданный сочный Пивоваров, хороший, правильно стёртый Файбисович (и сценка в электричке хороша и выцветший Горбачёв), необычный Васильев (чёрно-белое панно с головами главных концептуалистов по краям, похожее на эскиз католической фрески).
На всякий случай, Шварцман. Два Тышлера первого ряда. Один Янкилевский и, зачем-то, один Целков. Если про Янкилевского можно понять зачем он здесь, то про Целкова со стрекозой этого уже не скажешь.
А вот про скульптуры Сокова это самое очень даже скажешь и встречу Ленина и Джакометти, который раз, но увидеть всегда приятно. Как и Путина работы Врубелей, висящего рядом с массой осмысленных питерских неоклассицистов. И рядом с пятёрка неосмысленных коллажей Пьера и Жиля, которые вырваны из одного контекста (гламур и западный шоу-биз и помещены в другой, концептуально-совковый).
Тут же, за дверью - странный Кошляков с портретом мальчика. Зал кинотеатра с пенопластовыми людьми Шеховцева, избыточно декоративное панно Виноградова с Дубосарским ("Вива, Испания"), коробка "Синих носов", ещё пара Звездочётовых, два Пеппертшейна. Романтичный пятиптих Чохала, недавний Кулик...
При этом, выставка начинается с работ начала века, из-за чего возникает вынужденный подзаголовок: "От модернизма к современности", как если "современность" это направление такое. Но придираться не стану, тем более, что кураторская мысль четка, очевидна и достойна всяческого уважения, потому что, с одной стороны, "я его лепила из того, что было" (а были даже Семирадский с аутентичным Пиросмани, не говоря уже о Репине, россыпи первоклассных Кончаловских, Машковых и шедевральном просто Бродским).
Попова, опять же таки и как Попову не выставить?! Я бы вот тоже гордился бы Поповой, если бы она у меня была. Я бы даже Звездочётовым гордился бы или Врубелем. Вот Целковым бы не гордился бы, а вот Врубелем бы, причём любым, так даже очень.
Ну, да, а с другой стороны - своя рука, владыка: "кресло рассохлось, а выбросить жалко, буду всем друзьям говорить, что это - кресло-качалка..."

Collapse )