May 27th, 2009

Хельсинки

Десятая (1926-1927) Мясковского

[Для оркестра четверного состава, фа минор, соч. 30, одночастная, с посвящением К.С. Сарджиеву]


Так случилось, что Десятая была первой симфонией Мясковского, которую мне довелось услышать. Именно тогда меня поразила юоновская страсть к преобразованию мира, космогоническая мощь бесконечной панорамы с некоторым количеством сияющих солнц и восходящих планет; мощь панорамы, накатывающей с первого такта, нарастающей всё сильнее и сильнее, блещущей и брызжущей положительными, вроде бы, эмоциями утверждения нового мира, в которых, тем не менее, вдруг, возникают лакуны и оазисы "отката", внутри которых звучат сольные партии - ну, например, скифской, совершенно, скрипки, нескольких скрипок, точно волна отхлынула и обнажила береговую изнанку. Остановка в пути или передышка, когда можно осмотреться вокруг и понять, что же мы такого наворотили - так бывает, когда работа в карьере замирает, эскалатары застывают с задранными или же запрокинутыми ковшами, похожие на досторических чудищ и даже взвесь в воздухе, пахнущая войной, успевает осесть на землю, но ровно до следующего утра. А завтра снова на завод, снова в бой, снова оркестр начинает крошить крошево и высекать окрест себя искры. Настаивать и достраивать то, что в принципе невозможно достроить.

Collapse )