September 21st, 2008

Лимонов

"Игра в теннис" Ильи и Эмилии Кабаковых в галерее М и Ю Гельман

(Вот интересно: во всех рекламных материалах проставлены даты создания всех кабаковских инсталляций, кроме "Альтернативной истории искусств", которую помечают, отмечая представленные в экспозиции фальшивые картины выдуманных художников. Правильно ли я понимаю, что инсталляцию эту сотворили в первый раз и что провокация Кабакова с неправильной датировкой картин, позволяющих стать ему вровень с классиками модернизма, удалась?)

Инсталляции Кабаковых, представленные на "Винзаводе" легко укладываются в триптих (тезис-антитезис-синтез), что очень легко подозревать за человеком, не говорящим ни слова в простоте. Ведь им было из чего выбирать: Эмилия несколько раз подчёркивала, что дуэтом сделано три сотни проектов, поэтому очевидно: внутри большой ретроспективы Кабаковых в Москве образуется малая, локальная, ограниченная двором "Винзавода".
В этом смысле, начинать следует с Галереи Марата и Юлии Гельман не только потому, что помещение этой галереи находится ближе всего к воротам и кассам. "Игра в теннис" оказывается эпиграфом-затактом, задающим тему, поддержанную и развитую вариациями в двух соседних. И если инсталляции в "Гараже" все-таки больше про искусство и про "жизнь вообще", то инсталляции, выставленные на "Винзаводе" провоцируют социально-политическое прочтение триптиха как высказывание про Советский Союз.
Хотя лично мне это прочтение кажется лобовым и обманным. Многомудрый Кабаков сооружает объекты обобщённо-философского плана и "Туалет" это не про "совок", точнее, не только про "совок", но и про жизнь вообще. Просто советские реалии наиболее знакомы и понятны - с одной стороны, самому художнику, с другой стороны - местным зрителям. оттого контекст и окрашивается привязанностями и привязками.
Все три работы связаны "мушиным" лейтмотивом, возникающем в записях беседы между Ильей Кабаковым и Борисом Гройсом, размещённой на грифельных школьных досках, расставленных по периметру стильного выставочного пространства. Собственно, в этом и заключается "игра в теннис" обмен репликами между двумя игроками, что обмениваются словесными подачами.

Collapse )
Лимонов

"Жизнь мух" Ильи и Эмилии Кабаковых в "Зале Белого" на "Винзаводе"


«Россия – страна феноменальной энергетики, здесь много людей, которые могут и хотят изменить мир; страна, в которой впервые была реализована утопия. Но ничего не вышло – теперь мы знаем почему. Оказывается, над этой страной поселилась цивилизация мух – и они питаются энергетикой России…»

То есть, всё-таки, про Россию или про отношение к ней, про параллельную цивилизацию-дублёра, имеющего, впрочем, общечеловеческие черты. Ведь не зря все эпиграфы (к каждому залу предпослано выражение очередного великого человека, типа Сенеки или Бетховена о мухах) взяты из представителей западной цивилизации.
В этом и есть основной манок-провокация: каждый сверчок принимает упрёк в том, что он – муха на свой счёт. Не зря в записях на досках «Игры в теннис» записан тезис о том, что со временем интерес и идентификация людей смещается в сторону насекомых.
Если наши предки, де, ассоциировали себя с хищниками (львами да орлами), то теперь – с жуками и тараканами (далее следовала ссылка на «Превращение» Кафки). Сомнительный тезис, впрочем, являющийся разворотом недавно возникшей поговорки «дотрахаемся до мышей», символизирующей измельчение и цивилизации и человеческой породы.

Collapse )
Лимонов

«Туалет» (1992) Ильи и Эмилии Кабаковых на «Винзаводе»

Три винзаводовские песни о Родине заканчиваются «Туалетом», самой обманчиво внятной (почти народной по духу) и камерной инсталляцией, стоящей на заднем дворе.
Белое глиняное здание «неизвестного архитектора» воспроизводит типичный пристанционный сортир с двумя рядами дыр, мужской и женской половинами. Узкие окна у потолка на фасаде, типовые двери по бокам, стыдливо прикрытые белыми столбами, древесный, неоштукатуренный потолок. Внутри, разумеется (все мы рекламу видели, знаем) находится двухкомнатная квартира, наполненная старыми бытовыми предметами – от кроватей и столов с посудой до полок с книгами («ЖЗЛ») и ковриков с мишками в лесу.
Набитые бытом комнаты демонстративно не замечают очки, отделённые столбами, густо покрашенной извёсткой. Верхи их как бы многократно достраивались, из-за чего и изгваздались больше, чем нужно.

Collapse )