April 7th, 2008

Лимонов

Дело о выставке "Б/у"Дмитрия Гутова в галерее Гельмана

Дело в том, что выставка - дюжина объектов идеально вписалась в бело-кирпичное пространство Винзавода. Скажем, у соседней Айдан белые кирпичи, вроде бы,те же, но нет архитектуры Бродского, из-за чего дизаин смотрится самодеятельным, а вот у Гельмана правильный архитектурный рассчёт позволяет пространство звучать дополнительными обертонами - пара ассамбляжей Гутова выставлена на антресолях, выставка получается двуэтажной, двусоставной, что ей идёт только на пользу...

Такое ощущение, что суховатый и несколько отстранённый стиль Гутова (особенно усилившийся в последние годы) складывается иллюстрацией к некоей теории, что его работы -приложение к правилам новой эстетики, отчего его работы (особенно картины с надписями) хорошо бы смотрелись в учебнике или советской книжке про кризис буржуазного сознания. Знаете, такие чёрно-белые иллюстрации, нечёткость воспроизведения которых нагнетает суггестию до нужного градуса восприятия.

Но "Б/у" не картики, а ассамбляжи - запаянные в минималистские ряды сварных решёток объекты быта из 60-х и 70-х. Бытовой функциональный минимализм в духе прибалтийского и скандинавского дизайна, одно время бывший признаком высшего шика (вместе с портретом Хэмингуэя в свитере, Ригондой и вытянутым вверх торшером) и просвящённого вкуса. Немного скучный и однообразный. Честная бедность бабушек и мам, дедушек наших и отцов, последнего лета детства, следы затонувшей Атлантиды советской цивилизации. Торшера у Гутова нет, зато есть телефон и велосипед, красное портмоне и радиоприёмник. Ну, да, не хватает ещё граммофона, но с граммафоном выставка получилась бы про другое.

Эти предметы помещены внутрь квадратов металлических решёток, решёток, образующих квадраты и прямоугольники. Прутья решеток всегда параллельны, прямы, хотя помещённые (запаянные внутрь их) предметы ломают прямизну, создавая сгиб и слом, складку, из-за чего решётка "волнообразно" искажается, нарушая геометрию и создавая новый какой-то ритм. Из-за чего, впрочем, выглядят тоже достаточно старомодно и по-шестидесятнически. Конечно, выставка эта про общее советское прошлое, но и шире - про будущее, про вечность, в которую возьмут не всё. Не всех.

Предметы уходят без оглядки. То, что нас окружает исчезнет через некоторое время, вытесненное другими предметами точно так же, как память о нас будет вытеснена памятью и интересом к другим людям, что придут нам на смену. Какой окажется вещная среда через сто, через двести лет? Никто не знает. Определённо можно сказать, что она будет не такой как сейчас. Не такой, как у нас. Не с теми. Не с тем. Правом на вечность обладают лишь вещи, попавшие в музеи. Только харнилища способны выдавать путёвки в послезавтра и Гутов даёт некоторым из этих вещей шанс остаться в памяти.
Рамки из решеток подобны янтарю, в который попали мухи отошедшего в мир иной быта, свидетели иной эпохи и ситуации. Рамки из решеток оказываются витринами для уже однажды употреблённого и изношенного, сношенного. Мусор способен обернуться каретой для перемещения во времени только тогда, когда художник вытащит готовый объект из кучи мусора, заострит внимание на банальном объекте и поднимает его до состояния символа тщеты всего сущего.

Да, как Кабаков. Кошут. Вещи и суть вещей. Как и много ещё кто. Это же чистой воды реди-мейд? Ну, конечно. Внимание к цельности объекта совсем поп-артовское? Разумеется. Чистота концептуального жеста соблюдена? "Немного скучно и гигиенично"... Соц-артовская ирония на месте? Без неё никак.
Гутовский стиль впитывает предыдущие школы и течения, но, одновременно, позволяет дистанцироваться от того, что было, делает шаг в сторону. Его искусство на генетическом уровне содержит информацию о всех слоях геологических залеганий, при этом вышивание смысла идет поверх культурного слоя, перпендикулярно опыту предшественников.

Это, кажется, и есть новый академизм, спокойный и рассудительный, меланхолически жонглирующий понятиями, при этом, умудряясь не залипать ни в одно из них. Академизм и должен быть вот таким - дистанцированным и дистиллированным, прозрачным и, одновременно, многомерным. Отсылающим, но не цитирующим напрямую. Делая вид, что цитирует, но, при этом, двигается (пытается двигаться вперед). Пригодным для иллюстрирования и репродуцирования.
Всем уже надоело межсезонье, всем хочется подведения итогов, но как быть, если ещё ничего не решено и ничего не закончено: все времена одновременны и движутся параллельно в обе стороны. История закончилась не закончившись, всё ещё впереди, но мы то знаем - всё осталось позади как то самое лето из перемикшированной песенки.

Между прутьями этой решётки пустота, струящаяся вокруг запечатанных навсегда объектов, что тоже ведь звучит и выглядит вполне современно - какое время на дворе, такова и пластика. Каков мессидж, таково и воплощение. В нём нет ни тоски, ни ностальгии, одна констатация того, что старое время закончилось, новое началось, уже давным-давно успело начаться, однако выработка новых смыслов отложена на неопределённое время, а пока придётся так вот подвиснуть - в стальном промежутке, между обломков и обмылков старого.
На бело-кирпичном фоне.
Лимонов

Дело о литературном приложении к приложению

Дело в том, что когда я прочитал еще первый номер коммерсантовского литературного ежеквартальника (приложение к приложению), то никак не мог понять для чего и для кого он предназначен. Точно, не для меня. Но к этому я уже привык. Решил подождать и просто разобраться.
Думал, что после второго номера станет понятно. Однако, второй выпуск путает и лукавит ещё больше, чем первый (Люся рассказала как появился материал о её детском проекте - Наринская выслала ей вопросы и сократила полученные ответы едва ли не вдвое, убрав свои вопросы и в таком виде обнародовав).
Здесь, в ЖЖ, много умных и просто осведомленных людей, может быть кто объяснит зачем это издание нужно? Мне ведь правда интересно.

Я снова обращаюсь к декларации из первого номера. Ну, да, люди хотят обозревать невышедшие книги и формировать тренды, так что ли? На эти предсказания есть какой-то спрос? Оно вообще зачем, предсказывать?
Я понимаю, зачем рассказывать про невышедший фильм, его судьба стяжать миллионы бокс-офиса, но для книг тиражом 1000 экз и меньше какой смысл в аннотациях, типа "Загадочная книжка, которую издательство Ad Margenem презентует как первый русский хорор" (и это вся аннотация).
Значит ли это, что я должен в записную книжку занести пару-другую наименований и ждать их, нетерпеливо постукивая пальцами по столу? Это для библиотекарей что ли - в смысле ориентированности в укомплектации фондов? Или это такая скрытая реклама, за которые издательства платят деньги? Но какой смысл платить за завтрашний снег, когда магазины стонут под завалами прошлогоднего? И что -у нас так много книжной и литературной рекламы, что можно совершенно не думать о минимальной утилитарщине (хотя бы видимости пользы)?
Но если реклама, то почему тогда новинки не сопровождаются сканами обложек, из-за чего все аннотации сливаются в одну безликую массу? Да потому что заморачиваться лень, не все обложки готовы вовремя, много суеты и мороки, а без обложков-то, поди, концептуальнее получится. Едва различимые контуры будущего типо. Ну, да, брезжат. Проступают неопределённыя. Колышутсо.
И ещё интересно: как они описывают невышедшие книги - читают вёрстки, просматривают присланные издательствами файлы, бегло пробегают распечатки? И как можно умудриться написать так, чтобы ничего не написать - ни о структуре книги (ну хоть что-то, хотя бы количество страниц), ни о качестве перевода. Ни о самом переводчике.
Зато: дневники Вирджинии Вулф (это я беру позицию номер один в иховом топе) "сложно переплетаются с её книгами. В них можно, например, найти ответ на вопрос: что думала Вирджиния Вулф, когда она придумывала, что думает миссис Дэллоуэй..." Особенно умиляет это стилистически кокетливое "например".
Ну, а если не найду в означенной книге ответа на вопрос что же думала ВВ, требовать ли мне деньги обратно? И от кого требовать?
Лошади едят овёс и сено. Просто каким-то текстом надо забить квадратик номер раз, чтобы потом перейти к квадратику номер два.

Кстати про номер два. Не могу удержаться. "Суть прозы Лидии Гинзбург - неутомимый, безжалостный анализ и самоанализ, который проводится не ради истины как таковой и не ради философской свободы от страстей, а ради того, чтобы остаться порядочным человеком; сохранить внутреннюю твёрдость без опоры на веру или идеологию..." Что говорить, когда нечего говорить?

Никакой научной, творческой или иной цели у подобного списка невышедших книг я найти не могу. Второй день думаю. Раздражает всё - от птючевской вёрстки до самих текстов, которые (и вёрстка, и тексты) нагоняют суггестию на пустом месте; раздувают щёки с видимостью высшего промысла и тайного умысла, но, как мне кажется, ничего особенного за всем этим нет. Или я не прав?
Кажется, концепция ежеквартальника родилась из двух задач - создать нечто, посвящённое книгам и литературе (есть ведь книжное приложение у "Нью-Йорк Таймс", уважуха и респект), но, при этом, структурно, не повторяющее все существующие уже модели. Вот и вышла нелепица и загогулина, бессмысленная вычура, вдвойне обидная своей бессмысленностью на фоне тотального дефицита литературной и какой угодно критики.

Ежеквартальник (воскресное, между прочим, чтение!) открывается рейтингом предпочтений, составленных профессиональным водолеем Анной Наринской и принципиальным пустопорожником Григорием Дашевским. Отчего они избрали себя в качестве экспертов? Почему мы должны доверять их выбору? Только ли потому что они выпускают это самое обозрение (в первом номере выбор книг тоже за ними)? Но тогда они издатели (Г-же Наринской не привыкать быть издателем, ага), а это уже совершенно иная работа. Этот самый произвольный выбор себя в качестве экспертов играет роль вскрытия приёма и подрывает остатки доверия ко всему остальному, что будет дальше.
Да после такой эзотерической невнятицы человек, напуганный непонятками, будет обходить книжные магазины стороной и продажи качественной литры, на которую, вроде бы, сориентирован отчаянный порыв издателей, просядут ещё больше. Антиреклама, короче. Вышло как всегда.

Я давно читаю тексты г-жи Наринской, она великий профессионал, способный писать про что угодно - приведения, дизайнерскую мебель, половую жизнь кузнечиков или особенности стихосложения елизаветинской эпохи. Такие люди, умеющие выдать ровно столько знаков, сколько нужно по макету, в редакциях незаменимы. Одно у них есть слабое местечко - содержание, которого нет и быть не может, ибо профессионал тупо "гонит волну" на заданную тему. На доверстку. Особенно забавно смотрятся "колонки" г-жи Норинской рядом с текстами профессионалов. Ну, например, когда она пишет про тот же фильм, что и Андрей Плахов. Причем, совершенно не смущаясь соседства, на той же самой полосе. Как в сказке про живую и мёртвую воду.
Тексты Дашевского мне встречаются реже, но их тоже сложно (вне зависимости от объема) дочитать до конца. Изображая осведомлённость и компетентность г-н Дашевский валит всё, что знает о предмете своей заметки в духе "вали валом, потом разберем", ни концепции, ни маломальского изыска. Я понимаю - Ъ это конвеерное производство, объемы огромны, а сроки ничтожны. Где уж там посидеть да вдуматься.
Но, во-первых, зачем же на себя тогда ношу ежеквартальника взваливать, если сил едва-едва на еженедельные книжные две полосочки хватает? А, во-вторых, есть в Ъ вполне адекватная и вменяемая Лиза Новикова, которая всегда справляется с рецензиями на хорошем уровне. Кстати, очень показательно, что имени Лизы в ежеквартальнике я не встретил.

Они пишут про книги точно так же, как про навороченные гаджеты и дорогостоящие безделушки. Знатоки, которые никогда не будут обладать часами за 25 тыщ баксов, раздувают щёки компетености перед читателем, описывая их перимущества. Настрополились на "дорогих удовольствиях" и не заметили как перенесли подобный бессмысленный подход на товары иной степени доступности.
Переходящую пальму первенства бессмысленности издания, которой последнее время твёрдо обладал редактор на все времена Митька Ольшангер с большим треском уходит из издательского дома "Ключ-С" в издательский дом "Ъ".
Готов взять все свои слова и оценки обратно, если кто-то убедит меня в хотя бы и в минимальной пользе новоявленного ежеквартальника.