January 1st, 2008

Лимонов

(no subject)

...мы уже встретили...
...под петарды и фейерверки, которых с каждым годом все больше и больше; и которые с каждым годом, что ли, всё шумнее и шумнее; ещё не смолк гимп, позвонила Женя Ваготная из Бостона, так с ней, значит, и прошлие первые, значит, минуты.
...Как если все народонаселение посёлка АМЗ за окном ковры взялось выбивать...
Вова все никак не мог открыть бутылку шампанского ушел на кухню, все куранты ковырял пробку ножом, пока Нина не разлила остатки шампанского, оставшегося с проводов старого года, и не разлила по бокалам. Я встретил високосный тверёзо.
...по телевизору на всех федеральных каналах (специально пролистал) тотальное гей-кабаре, прерываемое приветствием президента. Они что не понимают, что когда год заканчивается клоунадой галкина и киркорова в париках и называющих друг друга на "ла", а начинается геевским гимном в исполнении переодетого в женщину мужчины (на РТР) и знаковой песней вич-инфицированного певца на Первом, то президент, затесавшийся между тотального хабальства, подтянутый к контексту и записанный в контекст воспринимается тоже как то неоднозначно... мягко говоря...
первые полчаса прошли, полёт нормальный...
...все там будем...

...в конечном-то счёте
Лимонов

Дело о первом небе

Дело в том, что сегодня, как и положено первому января, яркое солнце выключили, перевели в щадяще-отходящий режим; дабы глаза не резало. Из-за чего многократно использованное, застиранное небо опустилось ниже, едва ли не на плечи; подобно тому как в старой избе проседает крыша, непонятно на чём держится, но ещё держится - на верхушках деревьев - которые в окне как водоросли в аквариуме плавают между сизой землей и сизым же бульоном неба. Пока Вова читает ЖЖ Набатниковой я смотрю в окно; потом, распечатывая на принтере рассказы Курносенко из "Дружбы народов", мы вместе вспоминаем как оно было; Нина спит внизу возле плазменной, на полстены, панели. Даже телефонные звонки дома с культурной претензией - пластиковая коробка выдает каждый раз начальные такты шубертовской "Аве Марии" словно бы проигрывая их на кселофоне, из-за чего хочется порвать задник, впитавший акварель, вырваться куда-нибудь в полноценую тишину. Но тот, кто живет в городе, прекрасно знает: полная тишина и полная темнота (впрочем, как любые формы абсолюта) - главные дефициты городской жизни, даже и проистекаемой где-нибудь на окраине как у нас.
  • Current Music
    Шуберт, Первая, Bohm
Лимонов

Дело о первом вечере

Дело в том, что дискомфорт и ощущение тупика возникают только если ты настраиваешься на конкретный сценарий, связанный с конкретным человеком или же конкретными обстоятельствами, а он вдруг меняется или не случается, сложно перестроиться на ходу (или же невозможно - если инерция велика), и ты переживаешь: ну, как же так, ведь в голове все сложилось идеально, пазлы совпали. Что такое гибкие мозги как не предупреждение катастроф, как не та самая соломка?! Тем более, что время от времени нужно же выходить из окружения своих представлений и данностей в представления и данности противной или же не очень противной стороны.
Иногда ты специально говоришь себе, что, мол, должен соответствовать, однако же, чему? Обычно, сам себе в ответ я называю своё имя-и-фамилию, то есть, соответствовать самому себе, ощущению самого себя, всего того накопленного и, одновременно, растраченного содержания, который, собственно, и есть ты. Но если ты есть, то баланс же все равно в плюсе; всё равно, в плюс, поэтому так важно соответствовать. И когда я говорю себе об этом, то аура (как я её чувствую) начинает автоматически выравниваться и разливаться вдоль тела и контура тела, закрывая и скрывая, нанесенные превратностями судьбы, лакуны и зияния, как если вся поверхность ванной покрывается пеной - попав под струю воды шампунь начинает вырабатывать блестящую, пахучую пену, которая, подобно вечному хлебу, расползается по всей емкости, до тех пор, пока хлорированная горячечная масса не скрывается под и тогда, стоит выключить источник энергии, пена начинает скукоживаться и сжиматься. Вот и с энергией своей, до тех пор, пока не начинаешь себя воспитывать и называть, происходит тоже самое.
  • Current Music
    Шуберт, Девятая
Лимонов

Дело о свойствах фона

Дело в том, что возраст связан, с одной стороны, с сужением пространства выбора, но, с другой, полной отменой категории обязательности. Я помню как в прошлых сериях своей жизни новогодняя телепрограмма представляла из себя самое что ни на есть манкое лакомство, обещавшее россыпи разнообразия, которое ожидалось и заранее помечалось в программе кружочками; да что новый год - каждая полученная в почтовый ящик телепрограмма на неделю придирчиво изучалась и анализировалась, ну и где сейчас это всё? Интерес возникает всё реже и реже и дело не только в усталости и раздраженности телевидением, которое орет благим матом, блажит и кликушествует на повышенных тонах, не давая возможности спуститься со второго этажа на первый. Дело в перемене самой структуры желаний и желания, которые (которая) пребывают в каком-то затянувшемся кризисе и немочи. Что толку напрасно и вечно желать?
И вот уже и не желается, не потому что нет толка, а потому что желания испаряются быстрее открытого месторождения спирта, желание оказывается самой нестойкой эмоцией из всех самых нестойких эмоций и ещё нужно понять почему (отчего) это происходит. Кажется, желания возникают когда, на самом деле, ты перестаёшь желать, когда тебе всё равно, когда ты плюнул и забросил свою бесмертную душу. разменявшись на частности. Вот когда есть частности тогда и возникают желания - ковыряться где-то там в несущественных мелочах, ибо существенное всегда неизменно и неизбывно, оно больше Титаника, а ты стоишь по правому его борту и дивишься протяжённой протяжённости. Желания - это там, где телевизор, то есть, на первом этаже.

Не перестаю удивляться громкости поп-культуры. Для того чтобы безошибочно цепляло, всё что производит шоу-бизнес должно быть очень ярко (ярче яркого), очень красиво (пирожное бизе какое-то), слаще сладкого, громче громкого. Посему, разумеется, оно не может не проникнуть, ибо разработано не менее изощрённо чем НЛП какое-нибудь. Поэтому стесняться того, что нравиться или, неожиданно, напеваешь, не стоит - оно же спецом для того и создано. Но как же унизительны и приземисты, однообразны эти истошная громкость, сладость, яркость, красивость, сколь нечисты они и, почему-то неизбывно, поверхностны. Вот, казалось бы, Шуберт тоже избыточно красив, но он ведь ещё и гармоничен, ещё и наполнен чем-то изнутри, да? Может быть, дело именно в этой самой наполненности и проработанности содержания?

Желание совладать тобой, выдавить из тебя запрограммированную эмоцию не порождает ничего, кроме сопротивления - сколько раз ловил себя на этом в театре, когда финал требовал повышенного количества высоких и низких частот. Как в Ленкоме, где всё, вроде, делают правильно, но, значит, есть какая-то внутренняя неуверенность в содеянном, если её пытаются для наверняка закрепить сверху, залакировать ванной с кетчупом. Дело даже не в обмане, который начинаешь подозревать, и не в обмене, который обязательно хотят навязать поп-напёрсточники, дело же в самой структуре потребления, обедняющей и, таким образом, обдирающей твой вкусовые рецепторы, как липку. Ибо здесь как в нуркумании или гонке вооружений - простые чувства и полутона естественного букета более не канают - не воспринимаются просто. Ибо разницу эту невозможно объяснить - её можно лишь почувствовать, но как же ты её почувствуешь, если органы чувств твоих изгвазданы перманентным юзаньем?!

Collapse )
  • Current Music
    Прокофьев, Первая, Озава