June 11th, 2007

Лимонов

Дело о конце симфонической недели

Дело в том, что когда я беру книгу или включаю фильм, то я знаю, что я примерно хочу получить от них и какие области моих потребностей они [книга, фильм] обслуживают. С музыкой всё загадочно выглядит.

При том, что музыка оказывается важна не сама по себе, но как повод - если долго вслушиваться в музыку, то музыка начинает вслушиваться в тебя, трепетать вокруг да около тебя и реальности как флаг на ветру. Где музыка - само трепетное полотнище, а древко - твоё внимание.

Потому что невозможно постоянно, на протяжении скольжения всего опуса, следить за развитием этого самого опуса. Такое только музыковедам доступно - когда ткань полотна интересна сама по себе, вне зависимости от содержания и порождения порождения.

Это всё равно как если в литературе следить не за сюжетом, но только за письмом, только за уровнем письма. Да, есть такие гурманы и гурманские писатели (типа Саши Соколова), которые ровно этим и занимаются, но для массового участника не в том красота.

В музыка важно отвлечение от музыки - когда музыка служит для тебя лифтом, погружающемся вглубь шахты твоей экзистенции и самой этой шахтой - то есть способом и видом перемещения одновременно.

Я уже как-то писал, что ценность симфонического концерта заключается в том, что оно выгораживает внутри жизни зону для предельной эмоциональной и интеллектуальной концентрированности, для возникновения самого концентрата "здесь-бытия".

Важна не музыка, но вот эта очищенность от быта, отмашка для чувствовать и думать: можно: место маркирует и позволяет.

Симфонический концерт - рама для пустоты внутри. Внутри должно быть поло, иначе не полуится трепетания на ветру.

Собственно, так оно и происходит: ты начинаешь внимательно слушать опус, одновременно спускаясь с его помощью и на нём же всё глубже и глубже в шахту своего мыслительного потока и, таким образом, всё сильнее и больше отвлекаясь от собственно музыки.

Вот и получается - древко и флаг на ветру, музыка нужна для того, чтобы отвлечься от музыки, всего-то.

Хорошо, механизм интенции понятен, какой плотью, сырьём насыщается тоже более-менее ясно, а вот жанр. С жанром труднее всего.

Как поточнее назвать жанр - быть фоном, на фоне которого чётче выделяется (высвечивается) нечто внешнее - то есть, то, что требует быть сформулированным и выхарканным?

Симфоническая музыка - как АСС или бромгексин - служит разжижателем мокроты, помогает некоторому количеству вещества извлекаться из организма.

Или же фотографическим виражом, подкрашивающим, выкрашивающим в монохромную реальность реальность как таковую.

Симфоническая неделя показала, что все оркестры, все опусы производят миражи.

Миражи, подобные пустынным - зыбкие и нестойкие фрески, словно бы транслируемые на полупрозрачные шифоновые платки.

Мгновение спустя их смывает силой воздушного движения - они менее стойки и живут меньше чем даже кинопроекции.

Их, можно сказать, вообще не бывает.

То есть, они есть, но с другой стороны их нет. Их нет не потому что они субъективны и существуют внутри нашего сознания, ибо они существует и объективно - в виде того самого шифонового платка, который ощущают все присутствующие в пределах досягаемости.

Симфоническая неделя показала, что очень часто слушать хорошую музыку в хорошем исполнении нельзя и опасно для здоровья.

Хотя я ходил на симфонические концерты с завидной регулярностью именно что поправки здоровия для.

Но когда часто критерии не вырабатываются, а, напротив, сбиваются. Смазываются. Мокроты вырабатывается столь много, что организм не успевает её переработать, воспринять или отторгнуть, возникает дискомфортное перенасыщение; дисковод перегревается.

Тем более, что фестиваль симфонических оркестров мира активно претендует на светское событие, а я сторонник рядовых концертов.

Когда Белза в кустах и под потолком летают съёмочные аппараты и идёт прямая трансляция на канале "Культура", то сложно углубляться внутрь; тебя всё больше начинает заботить то, как ты выглядишь со стороны; совпадаешь ли.

Белые цветы; белые костюмы, седина, парики. Минеральная вода без газа. Гофрированные пригласительные билеты. Духи "Красная Москва".

Симфонические возможности - единственное, что меня примеряет с этим городом.

Единственное пока что.

Sic!
Лимонов

Дело о концерте Темирканова

Дело в том, что Колонный Зал Дома Союзов (есть ведь в этом самом Доме ещё и Октябрьский Зал), всё-таки, более чем странное место.

Сегодня обратил внимание, что рядом с дверью «Президиум» (коридор с гримоуборными), висит мемориальная доска, взятая зачем-то в раму.
Доска не удивляет – здесь только генсеков штук пять хоронили и мало ли каких иных событий происходило – сколько раз один только Муслим Магомаев выступал, один или с Тамарой Синявской. Не говоря уже о сёстрах Лисициан.
Однако же, доска эта посвящена (вероятно важнее события в этих стенах не происходило) избранию Хуана Антонио Самаранча на пост Президента МОК в далеком 1980м году (это когда Высоцкий умер).

Ладно Высоцкий, но я сегодня самого Темирканова слушал. Великий, надо сказать, дирижёр.
Первая Прокофьева, вторая Рахманинова + Бриттен на закуску.

Публика сообразна месту. По правую сторону от меня сидел дядька, похожий на Жванецкого, по левую – интеллигентная Верка Сердючка. А что – хороший поворот сюжета: после полупобеды на Евровиденье Верушка увлекается додекафонией и становится прожженной интеллектуалкой.
Позади постоянно шушукается стайка старушек, лично знающих "Юрика" с консерваторской скамьи.
В кулуарах мелькают обязательный (на всех концертах видел) композитор Рыбников, Швыдкой, приходящий к бисам (с него первый тост на афтопати) и Святаслав Бэлза, променявший увлечённость на выхолощенность.
Темиркановская неоклассика хорошо контрастировала из последнего ряда с предыдущими всплесками итальянского оптимизма на концерте в среду.

Каждый раз, на концерте, особенно если ты сидишь близко к сцене, выбираешь себе в составе оркестра двух-трёх персонажей, чем-то симпатичных или выпадающих, сначала просто наблюдаешь, потом увлекаешься, всё глубже и глубже проваливаясь внутрь той самой музыки, которую они исполняют и тогда время начинает растягиваться и замедляться и тогда с избранными музыкантами ты проживашь целую маленькую жизнь.
Что-то вроде микроромана, микротрещины, куда проваливаешься всем своим существом-веществом, незаметного чужому взгляду, когда ты думаешь о какой-нибудь второй или третьей скрипке, пока dream не разрастается до размеров полнометражной и широкоформатной целлулоиды.
Collapse )