April 8th, 2007

Лимонов

Дело о гламуре

Дело в том, что гламур обитает в телевизоре, журналах и в кино. То есть, не в жизни. Локальные зоны обитания его обитания выполняют роль витрины, задающей направление, показывающей как нужно жить.

Всё прочее российское существование сумеречно и неприглядно, хмурые люди торопятся на работу и домой с работы. Жизнь – жесть, бьет с мыска, уже не только Москва слезам не верит, но, кажется, вся Россия погрузилась в товарно-денежные отношения, донельзя усложнившие повседневность. На этом фоне гламур, обещающий райскую жизнь, выглядит отдушиной. Но не только.

Гламур являет идеал, недостижимый для среднестатистического росса.
Четкость распределения фирменных брендов, требующая от потребителя едва ли не партийной дисциплины, за пределами Садового Кольца оказывается сладким сном.

В этом гламур вполне следует и продолжает деятельность советского агитпропа, выстраивавшего декорации потемкинских деревень поверх унылого ландшафта. Когда казалось, что стоит прикрыть долгострой и ветхие времянки глянцевыми билбордами и Москва автоматически превратится в город высокой культуры и быта.
Нынешняя эскалация эстетики иллюстрированных журналов в быт имеет в основе всё ту же советскую шизофреническую раздвоенность между тем, что есть на самом деле и тем, что нужно говорить на партсобрании.
Только теперь единый политдень перманентно происходит уже даже не на рабочем месте, но напрямую приходит к нам в спальни – достаточно включить телевизор.

Отсутствие дефицита и широкие потребительские возможности, шум шоу-бизнеса и записных юмористов отскакивает от брони официальной идеологии, слону дробина.
Об этом, кстати, знали ещё руководители ГДР, которым удавалось совмещать высокие потребительские стандарты с чёткостью социально-политических доктрин.
Так что в этом смысле изобретать велосипед не следует.
А никто и не изобретает.
Лимонов

Дело о Ксении Собчак

Дело в том, что Ксения Собчак – наш эквивалент леди Дианы, которая превращает в шоу собственную жизнь – любовные приключения и появления на публике.
Точно так же как предшественница, г-жа Собчак ничего не производит, кроме «впечатления». Кроме слов и жестов.

Есть, впрочем, между ними и разница, проясняющая очень и очень многое.
Ведь Леди Ди принадлежала королевской семье, интерес к ней возникал из-за соединения нерядового статуса и публичности, фиксируемой СМИ.
Смычка статуса и СМИ – вот что, в её случае было важно. Хотя и Диана и попадает во власть по касательной, через своего сиятельного мужа. Никаких королевских кровей, одна воля случая.

Постмодернизм российской жизни идёт намного дальше английского – символом гламурной жизни становится дочка первого демократически избранного мэра Ленинграда-Санкт-Петербурга, положившего жизнь на поле либеральных преобразований.
Вполне симптоматичная, кстати, эволюция. «Свобода приходит нагая» для того, чтобы чуть позже обрядится в цацки и тонны непроходимого мейк-апа.

Однако, вряд ли именно «мейк-ап» оказывается в нашем случае судьбоносным.
Деньги не решают всё, денег и богатых персонажей в огламуренной тусе много, а Ксюша – вот такая, какая есть – одна на всю страну.
Помимо денег (что более существенно) оказывается гораздо важнее демонстрировать близость к власти.

Рядовая фотография из фотохроники, где звезда гламура стоит рядом с президентом страны оказывается существеннее состояний всех её товарок вместе взятых. В Петербурге открывают знак, памяти отца Ксении. Президент говорит в микрофон, рядом с ним – сенатор от Тувы, вдова первого демократически избранного мэра Питера, и, по совместительству, мать Ксении. Ну и её родная дочь тут же, как без нее?!

После такого откровенного документального свидетельства все похождения и проявления блистательной блондинки выглядят совершенно иначе.
Нет, никто не говорит о поощрении (чем бы дитя не тешилось) её структурами власти и, тем более, о госзаказе (национальная идея так по прежнему и не найдена).
Но теперь отчётливо понимаешь: феномена Ксении Собчак не может быть без сращения власти и медиа, от взаимоотношения которых расцветают, порой, странные и диковинные растения.

После этого союза всё можно.
Кувыркаться в цирке, материться в камеру, озвучивать мультики учить жизни и выпускать духи. Ксения приходит в «Школу злословия» и говорит таким тоном, словно бы она – владелец газет и пароходов, корзины, картонки, точно за ней стоит целая страна или, как минимум, власть в этой стране.
Власть, разумеется, неформальная, над умами и образом жизни, ведь сенаторство от Тувы не передаётся по наследству.

Природа не терпит пустоты.
Отсутствие национальной идеи и замкнутость власти порождают странных заместителей, которые бессознательно ассоциируются у безмолвного большинства с этой самой идеей и с этой самой властью.
Ксения Анатольевна уверена в себе как никто другой, она точно знает как нужно жить и давно живет со вкусом и расстановкой.

Но шоколада много не бывает.
Ныне Хиллари Клинтон уверенно борется за пост президента США, вот и наше общественное мнение, медленно, со скрипом, но разворачивается в сторону женской политики.
Президент Путин чётко и недвусмысленно дал понять, что избираться на третий пост не хочет.
Операция «приемник» продолжается.