March 31st, 2007

Лимонов

Дело о выставке в Башне Федераций


Дело в том, что жанр Биеннале ассоциируется в первую очередь с самой известной Биеннале в мире - Венецианской. А там она, как известно, распалагается на отдельной территории садов Жиардини, где стоят отдельные павильоны национальных экспозиций, небольшой городок, что-то вроде ВДНХ. Ну и основной корпус для центральной интернациональной выставки. Помню, когда я первый раз попал на венецианскую Биеннале, то по дороге к Жиардини попадались отдельные выставки - страны, не имеющие своих площадок выставляются в старинных особняках - так вот они мне казались чем-то факультативным, выпадающим из основной экспозиции, где главное - плотность и чёткость основного принципа - каждой твари по паре, каждой сестре - по серьге. Из-за такого подхода Венецианская Биеннале выглядит чемпионатом мира по современному искусству - страны показывают разный уровень, лучшие павильоны награждаются. Понятный принцип отбора и внутренней игры. Чего совершенно нет в Биеннале московской - вся она рассыпана остравами в океане, отдельные проекты, собранные по принципу кураторского произвола, между собой никак не смыкаются, единого контекста не возникает. Что, между прочим, является спецификой больших культурных мероприятий в столице - возьмём ли мы театральную "Золотую маску" или международный кинофестиваль. Праздник искусства заканчивается как только ты выходишь за ворота принимающей фестиваль институции и смешиваешься с толпой. Очень странное ощещение локальности и непродолжительности происходящего. Не уверен, что Москве нужен большой фестивальный центр, ибо дискретность событий позволяет этому городу впитывать впечатления внутривено, подниматься на этих впечатлениях как на дрожжах, никому не навязывая обязательных маршрутов. Кстати, это ведь очень важным - самому быть ответственным за свой график движения, даже и в толще того или иного мероприятия.

Единственное, что объединяет выставки нынешней Биеннале - время и место. Москва переживает массовый наплыв современного искусства, распылённого по очень знаковым и сильным местам. Ремонтрируемый Винзавод, достраиваемые ЦУМ и Башня Федераций оказываются мощными метафорами, переигрывающими выставленное в них искусство. Оказывается, что многочисленные выставки оказываются приложением к тому или иному месту, поводом их осмотреть. В большей степени это касается Башни Федераций, знакового места (ударная стройка капитализма, запах бетона и денег, высота и стремительность), чьё значение выполняет функцию доведения метафоры до абсурда. Именно так, в своих текстах поступает Владимир Сорокин, у которого по посёлку бродит одинокая гармонь, а золотые руки отпиливаются злопыхателями. Продолжение метафоры грозит её обессмысливанием, а в случае с Башней Федерации - тотальным переворачиванием сути происходящего. Ты идёшь смотреть и ты, в конечном счёте, смотришь, но не искусство, а будущий центр метафизического притяжения. Выставки Биеннале, расположенные на 21, 20 и 19 этажах (мы так и начинали смотреть сверх вниз), оказываются не гарниром и даже не соусом, но крупинками соли, придающими зданию тот или иной вкус: Башня сама по себе настолько выразительна и монументальна, разнообразно богата и внутри и снаружи, что искусство, расположенное ad margenum, нужно заставлять себя смотреть, в буквальном смысле этого слова поворачивать голову налево, а не направо.

Collapse )